— Думаю, теперь у нас есть их корабль.
Мы снова обменялись взглядами, и пусть ни один из нас не сказал этого вслух, но всё и так поняли: похоже, только что наша жизнь снова круто изменилась.
Мы забрали с собой наш шаттл, поместив его в трюм судна пришельцев. А потом — взяли курс домой. На Вальдорн.
Когда корабль пришельцев вышел из гиперпрыжка у границ системы, над Вальдорном поднялась тревога. Вся планета ощетинилась энергетическими щитами и боевыми спутниками, реагируя на сигнатуру, которую считали вражеской. Но мы не боялись. Мы чувствовали, что нас уже ничто не остановит.
— Сейчас начнётся, — хмуро пробормотал Регнус, стоя рядом у обзорного стекла. Его взгляд был твердым, а на скулах заходили желваки от напряжения.
Астор стоял рядом, положив мне руку на плечо.
— Готова?
Я кивнула.
— Мы вместе. Это главное.
— Диспетчерская запрашивает идентификацию, — сообщил голос корабля.
— Передай: экипаж — Астор, Регнус и Дина, — приказал Астор. — Возвращаемся с важнейшими данными. Запрос на посадку.
Несколько мгновений стояла тишина. А потом из динамиков донёсся ответ: «Посадка разрешена». Правительство не решилось рискнуть. Они ждали нас. И боялись.
Глава 25
Академия встретила нас отнюдь не торжественно, а официально, в глухом молчании. Слишком много взглядов, слишком много вопросов в глазах кураторов и офицеров. Нас провели в отдельный зал, и весь состав Совета Академии ждал внутри.
— Где вы были? — начал рубленно один из высоких чинов, человек в тяжёлой серой мантии. — Вы улетели без разрешения. У вас был контакт с врагом. Вы угнали их судно. Как это удалось?
Астор и Регнус переглянулись, и Регнус усмехнулся. — Мы выжили. И мы спасли друг друга. У вас с этим были бы проблемы.
— Мы знаем, что в вас что-то изменилось, — холодно бросила женщина с рангами Информатора. — Энергетические показатели у вас зашкаливают. Вы — потенциальная угроза. Мы можем изолировать вас.
Я сделала шаг вперёд, не узнавая собственный голос — спокойный, уверенный. — Попробуйте.
Она вздрогнула.
— Послушайте, — вмешался Астор. — Мы не с врагами. Но вы должны понять: то, что получили сами того не желая, нельзя отнять. Без нас вы не остановите тех, кто идёт за артефактами, так что мы нужны вам.
— Или вы можете продолжать бояться, — добавил Регнус, с явным вызовом. — Но тогда потеряете не только нас, а шанс на будущее.
Совет молчал настороженно и недоумённо. Затем главный куратор встал, — старик с глазами, видевшими многое.
— У вас будет свобода. Но под наблюдением. С этого дня — вы вне системы. И если вы ошибётесь… не ждите пощады.
Мы кивнули, ибо не собирались ошибаться.
Позже, в квартире, нас встретила тишина. Я скинула ботинки и прошлась босиком по полу и улыбнулась, чувствуя родные стены.
— Ну что… — Регнус подошёл ко мне и провёл пальцами по моему запястью. — Мы теперь официально подозрительные элементы?
— Зато мы вместе, — сказала я, не переставая улыбаться.
Они оба посмотрели на меня — с тем самым теплом, которое не нуждалось в словах. Невольно потянулась к ним, обняв, и они прижались с двух сторон. Теперь всё было иначе: глубже, сильнее, страшнее — и прекраснее.
— Что дальше? — спросил Астор.
— Думаю, — я прижалась к их телам, — пора начать жить по-настоящему. И быть готовыми к следующей буре.
Потому что она точно приближалась.
Когда мы приземлились в ангаре при дворце родителей Астора и Регнуса, у меня внутри всё сжалось. Просторный зал, мерцающие панели, гербы на стенах, солдаты в сверкающих доспехах — я чувствовала себя чужой. Как девчонка, случайно попавшая в незнакомую и прекрасную сказку. Даже не сказку — в древнюю легенду о династии, власти и крови.
Но как только мы вышли из корабля, навстречу нам шагнул высокий мужчина с проседью в висках и твёрдым, цепким взглядом. Герцог Леворн. Он обнял сыновей крепко, по-мужски, а потом посмотрел прямо на меня.
— Так ты и есть та самая? — спросил он, и его губы дрогнули в тени улыбки. — Истинная… Добро пожаловать в семью, Дина. Мы своих не сдаём.
Его слова удивили меня и тронули. А потом ко мне подошла герцогиня — мягкая, тёплая женщина с запахом цветов и пряностей. Она просто обняла меня — так, как обнимают родных.
— Какая же ты красивая! И глаза умные… Знала, что дело серьёзное, как только сыновья начали прятаться от моих сообщений, — засмеялась она, отступив на шаг, но не отпуская моей руки.
Ужин был почти сюрреалистичен: я сидела за столом с родителями двух мужчин, которых любила, и они — с каждой минутой это становилось яснее — были моей семьёй. Герцог наливал себе крепкий, тёмно-синий ликёр, и в его лице проступала усталость.
— Я в курсе того, что за вами теперь охотятся. Что вы связаны с артефактом, с древней силой. Империя боится того, что не контролирует. Но пока я жив — вас не тронут.
— Папа, не начинай, — буркнул Регнус.
— Это не угроза, — с нажимом сказал герцог. — Это политика.
Я ждала, что разговор уйдёт в напряжённые дебаты, но герцогиня быстро разрядила атмосферу.
— А вы знали, — начала она весело, — что Астор в детстве бегал по дворцу голышом, требуя вернуть его «меч капитана»? А Регнус однажды съел целую горсть песка с заднего двора, потому что думал, что так станет сильнее!
Возлюбленные хором пробормотали:
— Мы ведь договорились, мама, никаких историй…
А я смеялась. Чисто, легко, от души. Видеть их такими — не воителями, не солдатами, не возлюбленными, а просто сыновьями своей матери — было почти исцеляюще. Всё вдруг стало не таким тяжёлым и страшным.
Когда ужин подходил к концу, разговор зашёл о будущем.
— Если вы хотите закрепить ваш союз, — негромко начал герцог, — я могу устроить это. Есть системы, где такие браки разрешены. Законные союзы между троими. Тогда вас будет сложнее тронуть.
— И свадьбу устроим, — подхватила герцогиня. — Но никаких белых платьев, если только сама не захочешь.
Я посмотрела на Астора. Потом на Регнуса. В их глазах было удивительное спокойствие, уверенность и любовь. Тихая, глубокая, настоящая.
И тогда мне впервые с тех пор, как всё началось, показалось: возможно, всё действительно будет хорошо.
Эпилог
Подготовка к свадьбе напоминала мне одновременно военную операцию и фантастическую сказку. Герцогиня взяла всё под свой контроль с той же лёгкой, но несгибаемой волей, с какой, очевидно, вела дела дворца долгие годы.
— Ты ничего не должна делать, кроме как быть красивой и счастливой, — заявила она и принялась раздавать указания, отбирать украшения,