Я шла по дорожке, усыпанной лепестками роз, под звуки арф и скрипок — музыку, которую выбрал Эриад. Он настаивал на старинной мелодии. Отец спорил, требовал джаз, рок, что угодно, только не «этот похоронный марш». Но Эриад ответил, что женится на мне, а не на отце.
Отец замолчал. И я увидела в его глазах не гнев, а слёзы.
Мелодия плыла над садом. Я не смотрела на гостей. Не замечала ни Таю, стоящую в первом ряду с трепетом в глазах, ни профессора Носфератума, поправляющего шляпу. Я видела только его.
Эриад ждал меня у алтаря. Высокий, сильный. Когда он увидел меня, его губы дрогнули. Он медленно опустился на одно колено.
— Я пришёл за тобой, — прошептал он, и его голос дрожал, как струна. — Не как Князь. Не как повелитель. А как мужчина, который любит тебя больше жизни. Я пришёл, потому что любил тебя тысячи лет… и буду любить вечно. Даже если вселенная рухнет, я найду тебя.
— И я люблю тебя, — сказала я, смеясь сквозь слёзы. — Я люблю тебя. И это — навсегда.
Он встал, взял мою руку — его пальцы были тёплыми, сильными, но я почувствовала, как они дрожат. Я легонько пожала его в ответ.
Священник — бывший охотник на вампиров, старик с лицом, изборожденное шрамами прошлых битв, но с глазами, мягкими, как вечернее небо, — поцокал языком.
— Ну что ж, — пробормотал он, — начнем.
Он не стал затягивать церемонию, сказал нужные слова, а потом обратился к нам. Вначале ко мне.
— Лили, ты принимаешь Эриада как своего мужа?
— Да, — сказала я, не колеблясь. — Я принимаю его — со всеми его ошибками, с его прошлым, с его болью. Я принимаю его, потому что люблю.
— Эриад, ты принимаешь Лили как свою жену?
Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его голос дрожал.
— Да, — прошептал он. — Я принимаю тебя. Принимаю, как свое прошлое и как свое будущее. Клянусь любить тебя, защищать, хранить — до последнего вздоха. И если я перестану дышать… моя душа будет искать тебя. Потому что ты — единственное, ради чего я готов был стать человеком.
И я знала, что это не просто слова. Один раз он уже поступил так.
— Да будет так. Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться… — он запнулся, усмехнулся, — только не очень долго. А то гости подумают, что свадьба закончилась.
Вокруг раздался смех. Лёгкий, тёплый.
Мы с Эриадом смотрели друг на друга.
— Ты помнишь наш первый поцелуй? — прошептал он.
— Во тьме, — улыбнулась я. — Как ты впился в мою шею… Как я думала, что это конец. Когда я перепуганная пыталась спрятаться от вампиров, и нашла тебя.
— А я помню, как в тот момент впервые почувствовал вкус жизни. Чувствовал, что это ты пришла ко мне, но не мог поверить в это. Я сразу узнал тебя.
Он наклонился.
И когда его губы коснулись моих — мир исчез.
Не было ни сада, ни гостей, ни света фонариков. Были только мы. И этот поцелуй — медленный, глубокий.
Я почувствовала всё:
Тот день, когда он держал меня в своих покоях, и я боялась, что он убьет меня.
Тот миг, когда он прижал меня к сердцу.
Наши три свидания в абсолютной тьме.
Наши губы двигались медленно. Его язык проник в мой рот и начал медленно ласкать меня. Все внутри затрепетало. Если дело так пойдет и дальше, то я захочу отказаться от дальнейшей церемонии, от танцев и торта, чтобы побыстрей уединиться с ним в спальне.
Кажется, Эриад на это и рассчитывал, лаская меня языком.
Где-то вдалеке снова раздался смех.
Кто-то крикнул:
— Ну хватит уже! Пора идти к столу!
Глава 56 Торт и танец
— Фу, может без угощений обойдемся, — возмутился кто-то из бывших вампиров, еще не привыкший к человеческой еде.
Мы наконец-то нашли силы оторваться друг от друга.
— Я люблю тебя, — прошептал Эриад.
— И я люблю тебя.
И в этот момент, глубоко внутри я почувствовала мерцающее тепло. Ребенок, наш ребенок, он еще не шевелился. Но он давал знать о себе. И сейчас я ощущала его позыв, как теплое нежное прикосновение.
Я прижала руку к животу.
— Он чувствует, — сказала я.
Эриад опустил ладонь поверх моей.
— Да, — прошептал он. — Он знает, что мы вместе. Знает, что любим друг друга и любим его.
Музыканты подняли инструменты.
Старинная мелодия поплыла над садом — арфы, скрипки, флейты — и где-то в глубине, почти не слышно, — биение барабана. Эриад выбрал музыку на свой вкус.
— Пойдём? — Эриад протянул мне руку.
И мы вышли на середину сада. Это был наш танец. Танец жениха и невесты.
Мы начали медленно. Он держал меня за талию, а я — за шею. Наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала его дыхание. Он закрыл глаза.
— Я никогда не танцевал, — прошептал он. — Всю свою долгую жизнь я знал только битвы. В ней не было места танцу.
— Слушай музыку, — ответила я, смеясь. — И постарайся не наступить мне на ноги.
— Буду очень стараться, — он улыбнулся. — А ты можешь наступать на меня.
Музыка набирала силу. Арфы пели, скрипки плакали, флейты звенели. Мы начали кружиться — сначала неуверенно, потом всё быстрее, всё смелее.
Эриад вёл меня осторожно. Рассчитывал каждое движение.
Он прижал меня ближе.
— Я никогда не знал, что можно быть таким счастливым, — прошептал он.
Музыка достигла кульминации. Мы остановились, замерев в объятиях, под аплодисменты, которые прокатились по саду, как волна.
Но мы не отпускали друг друга.
— Это только начало, — сказала я.
— Да, — ответил он, целуя меня в лоб. — А продолжение будет в спальне. Скорей бы уже.
Я рассмеялась, прижавшись к нему. Мне тоже не терпелось. Скрыться от шума, от глаз, от всего мира. Остаться наедине с ним. Хотелось вновь испытать все те ласки, которые он так щедро уже дарил мне, хотелось чтобы наши поцелуи никто не прерывал. Хотелось испытать наслаждение и оргазм
Но свадьба ещё не закончилась.
— А теперь, дорогие молодожёны, — провозгласил отец, поднимая бокал, — пора разрезать торт!
Торт стоял на постаменте, трёхъярусный, украшенный сахарными цветами, каплями глазури, и крошечными жемчужинами, похожими на те, что были на моём платье. Его украшали две фигурки — не жених и невеста, как обычно, а силуэты влюбленных — мы с Эриадом.
— Он не не взорвётся? — пробормотал профессор Носфератум, подозрительно поглядывая на торт. Ему очень тяжело давалось привыкание к человеческой еде.
Эриад взял нож, тяжёлый, с