— Вместе, — прошептал он.
И мы вдвоём опустили лезвие в первый ярус. Гости зааплодировали.
Нам подали по куску. Я взяла вилку, но сначала посмотрела на бывших вампиров.
Тая осторожно подцепила кусочек ванильного крема и медленно поднесла ко рту. Скривилась.
— Сладко… — пробормотала она. — Очень. Я привыкну.
Эриад, чтобы сделать мне приятное, взял себе два куска.
— Ты серьёзно? — удивилась я.
— Совершенно, — ответил он, глядя на меня.
Он съел первый кусок медленно, с преувеличенной серьёзностью. Второй — с ещё большим напускным восторгом.
— Невероятно, — заявил он и поцеловал меня в щеку, правда тут же шепнул на ухо. — Если поцелую тебя в губы, то сорвусь и прямо сейчас утащу со свадьбы в спальню, чтобы не отпускать до утра.
— Остально не долго. Держись, — шепнула я в ответ. Думая, как смогу продержаться сама. Мне не терпелось остаться с ним.
Музыка сменилась — теперь играл джаз. Наверняка, это отец заказал. Люди танцевали. Тая, наконец, отважилась на танец с одним из бывших охотников.
— Пойдём, — прошептала мне Эриад. — Я больше не выдержу.
Он посмотрел на меня — и в его глазах вспыхнул огонь страсти.
— Пошли, — ответила я.
Мы вышли из сада, оставив за спиной свет, музыку, смех.
И когда дверь нашей комнаты закрылась, он прижал меня к стене.
— Теперь я уже не отпущу тебя до утра, — прошептал он.
Я поймала его дыхание. Такое горячее.
— Не отпускай меня никогда, — попросила я.
— Не отпущу. Ты моя. Моя навечно.
И я счастливо рассмеялась, когда он склонил голову для поцелуя.
Эпилог
Прошло 5 лет
Вокруг нашего замка раскинулся сад — яблони, усыпанные бело-розовыми цветами, шептались с ветром, а вишни клонились к земле под тяжестью соцветий. Сливы стояли в ряд, множество цветков на их ветках обещало сладкий урожай.
Именно здесь, среди аромата цветущих деревьев и пенья жаворонков, Эриад мечтал гулять с сыном в коляске — мечтал о тишине, о первых шагах, о детском смехе.
И вот — его мечта сбылась. Только не с одним сыном. А с двумя. У меня родились близнецы — черноволосые, с глазами, полными озорного света. Мы назвали их Лир и Мар, и каждый из них был целой вселенной беспокойства, любопытства и смеха.
Через несколько месяцев после свадьбы, пока замок еще отстраивали, а саде еще не возвели, Эриад возил в коляске двух своих сыновей. Неугомонных близнецов… Он крепко держал ручки. Улыбался, пока один пытался удрать, а второй, смеясь, швырял в него кашей. Да, каша — это отдельная история. Каждое утро превращалось в эпическую битву: Лир прятался под столом, Мар превращал ложку в «магический посох», а Эриад, с терпением святого, умолял их хотя бы открыть рот.
— Покажи, как летает дракон! — просил Мар, и Эриад, вздохнув, поднимал ложку над головой и изображал рев, пока каша капала на ковер.
Потом была ванная. Там они превращали воду в «море чудовищ», а мыло — в «волшебный порошок бессмертия». Один раз они запустили в ванну всех резиновых уточек, лягушек и даже отцовский бритвенный станок (сразу после этого Эриад объявил ванную зоной строгого контроля).
Но всё изменилось, когда появилась Оливия.
Мы уговорили ее поработать нянькой. Она выглядела как и раньше, строгой, подтянутой, ходила в черных платьях.
Сорванцы как-то сразу прониклись к ней уважением, и количество проказ уменьшилось. Стоило лишь ей серьезно посмотреть, как они переставали мучить отца и становились послушными на целые пять секунд.
Не потому что боялись, а потому что чувствовали: перед ними — очень серьезная тетя.
Однажды, в золотистый вечер, я вышла в сад и увидела: Лир и Мар сидят на ступеньках деревянной крепости, а Оливия читает им сказку о храбром принце и змее. Вокруг — падали лепестки вишни, как снежинки. Даже кот, обычно независимый и важный, устроился у них у ног, будто тоже слушал.
Сказка закончилась. И близнецы вскочили.
— Мама! — вдруг закричал Лир, увидев меня. — Это не палка, это меч! Я — герой.
— Нет, я — герой! — заорал Мар, размахивая своей «палкой» так, что сорвал с ветки целый венок цветов.
Оливия подняла бровь. Взгляд — один, короткий, и близнецы замерли. Потом, хихикнув, сорвались с места и помчались за котом, у которого, видимо, снова наступило «время покраски». Несчастный кот менял цвет своей шерсти примерно раз в неделю.
— В этот раз — зелёный! — кричал Лир.
— Нет, фиолетовый! — возражал Мар.
К счастью, кот оказался умнее и скрылся на крыше, где его никто не мог достать.
Но самое странное произошло однажды, когда мы не могли найти близнецов полдня. Поиски велись повсюду: в подвале, в библиотеке, даже в старом колодце. Эриад, бледный от волнения, уже собирался звать отряд бывших вампиров, а я пару сотен раз уже позвонила отцу, как вдруг услышал странный щебет сверху.
На чердаке сидели Лир и Мар, окружённые стайкой голубей. Они кормили их крошками хлеба, выстроили из коробок «птичий город» и учили голубей «командам».
— Сидеть! — командовал Лир.
— Кружись! — добавлял Мар.
— Принеси письмо! — требовал Лир, протягивая бумажку, на которой было нарисовано сердечко.
Эриад стоял в дверях, смеясь до слёз.
— Они такие же безрассудные, как ты, — сказала я, подходя к нему.
— А ты рада? — спросил он, обнимая меня.
— Больше, чем когда-либо.
А потом пришло третье чудо.
В первую ночь мая, когда в саду зацвела первая яблоня, у нас родилась дочь. Её назвали Элис. Маленькая, с волосами цвета светлого меда и глазами, как утреннее небо.
Близнецы впервые застыли в тишине, глядя на неё сквозь прозрачную ткань колыбели.
— Она такая маленькая, — прошептал Мар. — Её надо защищать.
Лир согласно закивал.
С тех пор они превратились в её личных стражей. Приносили в колыбель свои самые ценные сокровища: деревянный меч, резинового дракона, даже кусочек шоколада (который я тут же убрала).
Они мечтали о том, что скоро смогут устраивать совместные игры. Беситься, веселиться.
Когда Элис исполнился год, она сделала свои первые шаги — по дорожке, выложенной из светлого камня, между цветущими сливами. А по обе стороны от неё шли Лир и Мар, как два рыцаря, растопырив руки, будто ограждали ее от ветра, пчёл и воображаемых драконов.
— Не бойся, сестренка! — говорил Мар. — Мы сильные!
— Мы — твои герои! — добавлял Лир, поправляя на голове картонную корону.
Эриад шёл следом, держа в руках камеру, которую нам привёз профессор Носфератум — «для сохранения магии момента». Профессор, кстати, впервые за сто лет улыбался так искренне, когда увидел Элис.