Вероятно, они пока еще даже не верили в свое счастливое освобождение.
Рядом с освобожденными прохаживался Дионисий, очнувшийся от заморозки. Пожалуй, ему повезло. Все ужасы битвы не коснулись его.
И вдруг я увидела отца.
Жив!
Главное, что он был жив.
Как я боялась, что он не выдержит эту схватку.
Он стоял в дальнем конце двора среди руин. Его лицо было изможденным, будто он прожил сто лет за одну ночь. Глаза — полны боли, утраты… и чего-то ещё. За эту битву он потерял многих своих друзей.
— Папа! — с криком я кинулась ему на шею.
Он обнял меня, а потом вдруг отстранился.
Внимательно посмотрел на меня, потом на Эриада. Смотрел долго. Так, будто пытался собрать воедино куски мира, который рухнул и заново родился за несколько часов.
— Дочь, — прошептал он, голос его дрожал, как лист на ветру. — Что же за выбор ты сделала? Ты выбрала его? Князя вампиров?
Я замерла. Сердце билось где-то в горле.
— Я выбрала любовь, — сказала я тихо, но твёрдо.
Отец покачал головой. В его глазах вспыхнула тень былой ярости.
— Ты выбрала его. А он — Князь вампиров. Князь Тьмы.
Я повернулась к Эриаду. Он стоял рядом, высокий, сильный, но в его глазах больше не было бездонной тьмы. В них отражались первые лучи восхода.
— Я спасла его от Тьмы, отец, — сказала я. — Он больше не служит ей. Он выбрал свет. Как и я.
Отец медленно оглядел Эриада — на его растрепанные черные волосы, на живые глаза, в которых больше не было Тьмы. И покачал головой.
— Ты уверена, что спасла? Уверена, что он не вернется к Тьме.
— Уверена!
— Я не уверен, — жестко ответил отец. — Не рожден еще тот, кто заставит одуматься Князя вампиров. Тот, кто сможет навсегда изменить его.
— Ты прав, отец, — сказала я, и рука сама легла на мой живот. Там, внутри, что-то шевельнулось. Тёплое. Нежное. Совершенно новое. — Не рождён. Ему ещё предстоит родиться. Через девять месяцев.
Отец пошатнулся. Будто его ударили невидимым молотом. Глаза его расширились. Он смотрел на меня, потом на Эриада, потом снова на меня — и вдруг в его взгляде промелькнуло нечто, что я не видела с детства. Слёзы.
Эриад стоял как вкопанный. Его дыхание замерло. Он смотрел на меня, будто впервые увидел. Его губы шевельнулись, но не произнесли ни слова. Он протянул руку — дрожащую — и коснулся моей.
Потянулся, чтобы дотронуться до моего живота и испугался. Его рука так и замерла в воздухе.
— Я только сейчас поняла, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Внутри меня что-то такое… тёплое. Живое. Я чувствую… новую жизнь. Наш с тобой ребенок.
Эриад закрыл глаза. И вдруг — улыбнулся.
Он подхватил меня на руки. И нежно поцеловал в губы.
И поставил меня на землю, но не отпустил руки.
— Вы слышали? — крикнул он, обращаясь ко всем, кто мог слышать — к охотникам, к бывшим вампирам, приходившим в себя посреди двора. — Наш сын будет первым, кто родится в мире без Тьмы! Он не будет ни охотником, ни вампиром. Он будет человеком. И он будет знать, что любовь сильнее страха. Что свет может победить даже самую глубокую тьму!
Я прижалась к нему. Щекой к его груди, где теперь билось сердце — человеческое.
— И я клянусь, — сказал Эриад, — что больше никогда не позволю Тьме вернуться. Я буду сражаться за этот мир. За него. За нашу семью. За моего сына.
Я улыбнулась. Не стала спорить. Не стала говорить, что мы ещё не знаем, кто родится — сын или дочь. Главное, что это будет любимое дите.
Глава 55 Свадьба
Эриад мечтал о пышной и величественной свадьбе. Он мечтал о фейерверках, о золотых знамёнах, развевающихся на ветру, о хорах, поющих гимны под сводами его замка. Некое средневековое великолепие.
Но отец был категорически против. Он настаивал на скромности, на сдержанной церемонии — «чтобы не будить прошлое», как он говорил. И, самое главное, он не хотел видеть на свадьбе ни одного бывшего вампира.
Я не могла с ним согласиться.
Тая… она стала моей подругой. Она училась есть человеческую еду, морщась от запахов, с трудом глотая кусочки хлеба. Но в её глазах горел огонь — огонь жизни. И я хотела, чтобы она была рядом.
Профессор Носфератум объявил, что обязательно придет — если только его студенты не взбунтуются из-за очередной лекции. Он теперь преподавал историю в университете, и, по его собственным словам, «пугал молодёжь до икоты». Я смеялась, представляя, как он с серьезным видом рассказывает о себе в третьем лице, как о «выдающемся, хотя и несколько мрачном, представителе ушедшей эпохи».
В итоге мы остановились на пятисот гостях. Эриад с возмущением заявил, что это «жалкая кучка», отец же ахнул: «Слишком много!»
Дальше они принялись спорить о том, где должна проходить свадьба. Отец настаивал, что у нас есть весьма большая квартира в городе и мы непременно должны сыграть свадьбу там. Эриад хотел праздновать в своем замке, он собирался перестроить академию в замок, а поскольку он являлся хозяином этих земель, никто с ним не стал спорить.
Да и сама академия вампиров больше не нужна нужна, вампиров в нашем мире не осталось.
Правда и отец, и Эриад твердили, что надо отрыть новую академию — воинов света, где будут учиться противостоять Тьме. Тьма не исчезает до конца никогда и она вновь может явиться к нам.
Но это было делом будущего.
А мне было всё равно, где это произойдет. Главное — я выходила замуж за человека, который однажды держал меня в темнице, а теперь держал моё сердце в ладонях. За того, кто был Князем Тьмы.
Мы выбрали загородный дом папиного друга — старинное поместье, утопающее в садах.
Я заказала себе белое платье, с тонкими серебряными узорами, подол был расшит крошечными жемчужинами. Когда я двигалась, платье переливалось, будто дышало.
Эриад отказался от костюма. «Я не современный человек», — сказал он с улыбкой. Он облачился в длинный сюртук из чёрного бархата, с серебряными пуговицами, застёгнутыми до самого подбородка. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а глаза — голубые, человеческие, живые — сияли.
Арки из живых ветвей, сплетённые сиренью, жасмином и белыми лилиями, вели к алтарю — простому, сложенному из светлого камня, покрытого венком из полевых цветов. Воздух был напоен ароматом весны