— Господин Баронов⁈ Что вы здесь делаете?
Криминальный доктор так же удивлённо таращился на меня, потом спросил, кашлянув:
— Госпожа Кленовская, если не ошибаюсь? Мне было бы весьма любопытно узнать, что делаете здесь вы.
Глава 13
Сдаюсь
В такую неловкую ситуацию я ещё, наверное, не попадала. За спиной у меня мёртвый Полуян, впереди живой врач, оба работают на Раковского. Что я тут делаю? Да так, грибочки собираю. Ну, ночью. Ну, одна. Ну, в затейливых одеждах восточной принцессы. Что тут такого?
Пауза затянулась, и мне пришлось ляпнуть первое, то пришло в голову:
— Меня сюда волк привёл.
Как ни странно, но эта фраза, похоже, Баронову всё объяснила. Он закатил глаза под кустистые брови, но ничего не ответил, только жестом пригласил меня к столу. Я присела на грубо сколоченную лавку, с облегчением вытянув гудящие ноги, и огляделась.
Как и тайное жилище Полуяна, эта избёнка снаружи была гораздо потрёпаннее, чем внутри. Но и внутри она выглядела не слишком презентабельно. Закопчённый потолок резко контрастировал с новенькой печкой, лавки и стол давно не скоблили, а лоскутное покрывало на узкой кровати сияло двумя обугленными дырами, сквозь которые виднелся почерневший наполнитель. Чем, интересно, тут набивают одеяла? Не синтепоном же…
О чём я думаю?
Взглянув на Баронова, я спросила:
— Вы тут живёте? Я думала, в Михайловске.
Он удивлённо оглянулся на меня:
— Это и есть Михайловск. Окраина, правда, но всё же.
Ничего себе! Это мы с волком пробежали расстояние от Потоцкого до города за какие-то полчаса? Вот что страх делает с беременной женщиной… Господи, что же мне теперь делать? Зачем волк привёл меня к Баронову? Что Захар может иметь общего с бандитами? И вообще, как он меня нашёл? И куда убежал, почему оставил меня одну с доктором?
Столько вопросов и ни одного ответа…
— Осмелюсь предположить, — всё так же бесстрастно сказал Баронов, — что вы голодны, Татьяна Ивановна. Боюсь, мне не предложить вам ужина из трёх блюд, но вот.
Он поставил на стол большую деревянную плошку, прикрытую чистой салфеткой. Откинул её, и я увидела румяные пирожки — гладкие, глянцевые, ещё горячие. Представив Баронова, мнущего тесто и режущего начинку, фыркнула от неудержимого смеха, а доктор нахмурился:
— Вы не едите такое? Я думал, вы… Как бы это выразиться поизящнее? Не слишком-то леди.
— Я вообще не леди, — ответила серьёзно. — Никаким боком. Просто… Вы приготовили это?
— Богиня, конечно же, нет! Парашка, моя кухарка. Она уж давно спит на сеновале.
— Ну разумеется, — пробормотала я и взяла один пирожок. — Я дура.
Откусила, прожевала. Внутри оказался жареный лук. Какой-то… гнилой. Слишком сладкий. Или кислый…
Вся моя натура взбунтовалась против отвратного лука, и я подхватилась с лавки, ища, куда бы выплеснуть содержимое желудка. Получилось только в сени — до двора я не добежала. Отплёвываясь, я подумала о неизвестной мне Парашке, которая утром будет убирать блевотину, но подумала лишь мельком. В основном меня тревожило, как теперь выжить с таким токсикозом. Что я буду есть?
— Поздравляю вас, Татьяна Ивановна, с прибавлением, — с ноткой ехидства в голосе заметил доктор Баронов, когда я вернулась, доплелась до лавки и плюхнулась на неё.
— С чем? — спросила подозрительно.
— С прибавлением в семействе.
Он покачал головой, принялся рыться в своём саквояже. Я вздохнула. Семейства никакого нет. Есть только я и ребёнок, которого я должна защитить от этого кошмарного мира. Ибо отец его уже защитить не сможет.
— Возьмите камень и положите его в корсет, поближе к желудку.
Передо мной лёг прозрачный зеленоватый камешек с шероховатой поверхностью. Я взяла его, повертела в пальцах:
— Это поможет от токсикоза?
— Разве вы отравились, госпожа Кленовская? — фыркнул Баронов. — Это от женского недомогания.
— Вот как деликатно тут называется состояние полного и бесповоротного песца, — пробормотала я, запихивая камень за корсет. А доктор снова обрёл свою обычную бесстрастность и спросил:
— Или, быть может, следует называть вас госпожой Городищевой?
Я даже икнула от изумления, уставилась на него широко открытыми глазами:
— Вы-то откуда знаете? Мы поженились втайне!
— Я много чего знаю, — буркнул Баронов. — Если вам неизвестно, то скажу. Дуэли, мадам, в империи строжайшим образом запрещены. Дуэлянты, в случае, если они выживут, а также секунданты и врач рискуют окончить жизнь на виселице или на каторге. Ни один городской эскулап не согласится присутствовать при дуэли, поэтому частенько приглашают меня.
— Вы были там? — срывающимся от волнения голосом воскликнула я. — Вы видели, как… как он умер? Или… Или он не умер? О господи, я же видела его в городе! Я совершенно очевидно видела Платона!
— Татьяна Ивановна.
Голос Баронова стал мягким, непривычно ласковым. Он подошёл, тронул меня за плечо и продолжил:
— Ваш супруг умер. Мы смогли перемолвиться парой слов. Я лично засвидетельствовал смертельную рану, лично привёз его сюда и пытался облегчить его страдания. Но лекарства не всегда помогают. Платон Андреевич Городищев погиб на дуэли от пули графа Черемсинова.
— А графа убили люди Раковского, — сказала я в тон. Просто не могла сейчас думать о Платоне после убедительных слов: «Он умер».
— Это предположение, или у вас есть доказательства?
Баронов неожиданно заинтересовался и даже присел рядом, глядя мне в глаза. Я пожала плечами, прислушалась к теплу, разлившемуся по телу в районе камня за корсетом. Потом потянулась к недоеденному пирожку, понюхала его и нерешительно ответила:
— Доказательств у меня нет. Однако я уверена, что за всеми моими бедами стоит Раковский. И он же должен выпутать меня из них. Если, конечно, я принесу ему ожерелье князей Потоцких.
В сенях раздался шорох — хороший такой шорох, будто пробежалась целая стая мышей. Я непроизвольно вздрогнула, бросила взгляд на дверь. Баронов тоже вздрогнул и встал:
— Сидите, не двигайтесь.
Он выглянул в сени и что-то передвинул там, грохотнул чем-то, зашипел. Вернулся через минуту и снова сел напротив:
— Не думаю, что вам стоит идти к Раковскому.
— В смысле? — удивилась я. — И кто у вас там?
— Кошка, — соврал Баронов, не моргнув глазом. — Да, вам не стоит возвращаться к Раковскому. Получив желаемое, он сдаст вас в полицию, и никто вам не поможет.
Я молча смотрела на него, пытаясь осознать — всерьёз доктор говорит или так несмешно шутит. Хотя он только подтвердил мои опасения. Да, криминальный хозяин города пальцем о палец не ударит ради моего спасения, особенно если получит ожерелье. Да, он убил или приказал убить Черемсинова. Он убрал с дороги Платона, чтобы поставить