— Модистка приедет позже, — сухо ответил Раковский. — Это очень занятая особа, представьте себе. Всё, я вас не задерживаю.
Вскинув голову, я молча вышла из столовой. Ишь! Не задерживает он нас! Вали, мол, деточка, гулять. А у него слишком много дел, наверняка криминальных…
Полуян легонько коснулся пальцами моего локтя:
— Танечка, сюда, душа моя.
«Душа моя»… Так стало горько, что хоть рыдай, хоть обрыдайся. Платон так звал меня, мой муж, моя любовь. Вот он был, улыбался, целовал меня, а вот его не стало. И я ещё не могу понять, как жить без него, как существовать. Вместо Платона вокруг чужие люди, которые относятся ко мне, как к собственности, чего он, единственный из всех имеющий на это право, никогда себе не позволял.
Да что же это за жизнь такая⁈
Голубое весеннее небо показалось серым, а зелёная трава выглядела отвратительно, когда мы спустились по ступенькам крыльца в парк. И Полуян, вышагивающий рядом, раздражал. Вот чего он тащится за мной? Погулять я могу и сама.
— Таня, не хмурься же!
Чуть было не рявкнула на него с яростью, но сдержалась. Всё же Полуян не виноват в том, что Раковский такой говнюк. Полуян меня прятал, и теперь понятно, что не только от полиции. Вместо рычания улыбнулась примирительно:
— Не буду. Здесь и правда красиво, но тюрьма остаётся тюрьмой.
— Ты не противься, Танюша, ты смирись, — ответил Полуян вкрадчивым голосом. — Арсений Ильич не плохой человек, он добр к тем, кто с ним почтительно. Смотри, вон и модистку пригласил.
— Да что мне от модистки, если я завишу от криминального авторитета⁈ — воскликнула с обидой. — Понимаете, Дмитрий Полуянович, вы мне что говорите? Смирись, Танюша, что тебя бросили в застенки за то, что ты не сделала ровным счётом ничего! И поблагодари тюремщика, рученьку ему целуй за милость!
Помолчала, пытаясь успокоиться, а потом добавила с горечью:
— А ведь вы обещали защитить меня
— Защитить от полиции, — пробормотал Полуян и вдруг остановил меня, взяв за локоть, развернул к себе. Я испуганно взглянула в глаза смотрящего — блестящие неожиданной яростью и внезапно решительностью, а Полуян сказал твёрдо:
— Женюсь на тебе, Танюша. И Раковский мне не указ.
Я оторопела. Долго не знала, что ответить на такое заявление, а главное: радоваться или расхохотаться? Нет, ну последнее совсем уж неприлично. Мужик же от чистого сердца предлагает руку и сердце… Впрочем, чего это я? Ничего он мне не предлагал. Просто заявил, что женится, даже не спросив моего согласия. Наверное, думал, что оказывает мне великую честь.
Выдержав паузу, я улыбнулась и ответила мягко:
— Благодарю вас, Дмитрий Полуянович, за заботу. Если вы не возражаете, я бы хотела немного подумать.
— Да я-то не возражаю, — он мотнул головой. — Только думай быстрее, Танюша. Пока тебя не сожрали.
— Подавятся, — буркнула. Не слишком ли я самоуверенна? Время покажет. Но в одном Полуян прав: мне нужно смириться. Или сделать вид, что я смирилась, усыпить бдительность Раковского и свалить отсюда. Правда, я пока ещё не знаю, куда. От Полуяна сбежать было проще, а вот от хозяина города будет посложнее.
Смеясь, смотрящий взял меня под руку и повёл по лужайке к кромке парка. Я подчинилась, разглядывая цветущие кусты, деревья, на которых дымка зелёных листьев начала оформляться в крону. Всё было так спокойно и тихо, что, казалось, можно услышать, как чистят пёрышки воробьи на ветках. А потом вдруг будто что-то мелькнуло между тёмными стволами, будто человек скользнул.
Я обернулась к Полуяну, спросила, словно невзначай:
— Кто там бегает? Дворовые?
— То охрана, — небрежно ответил смотрящий. — У Арсения Ильича богатств в доме много, так люди службу несут днём и ночью, чтоб какой залётный вор не забрался.
— Или какая пленница не выбралась, — пробормотала я. Полуян покачал головой и обеспокоенно спросил:
— Танюша, ты же не собираешься пытаться бежать⁈ У мужиков собаки есть, натасканные беглых крестьян ловить. Ты и версты не пройдёшь, как тебя схватят и вернут…
— И господин Раковский прикажет выпороть меня на заднем дворе? — я улыбнулась самой лучезарной из своих улыбок. Полуян чуть не сомлел от этого, придвинулся ближе, сказал свистящим шёпотом:
— Я тебя, Танюша, никому не позволю пальцем тронуть. Сам лягу в сыру землю, а тебя вызволю. Только не будь со мной такою холодною…
Его рука снова легла на мою, пальцы сжали мои пальцы, а я мучительно думала, как бы, не обидев, отстраниться, уклониться от поцелуя, который уже висел в воздухе, уже почти возник между нами. И, как назло, ни одного человека, ни одного громкого звука, ничего, что могло бы отвлечь Полуяна…
Вспомнив одного из своих любимых клиентов, я быстро приложила палец к губам смотрящего и сказала — так же быстро и тихо, почти интимно:
— Не сейчас, не сейчас, Дмитрий Полуянович! Обещаю подумать над вашим предложением, но пока мне важнее знать, что хочет от меня господин Раковский! И, друг мой сердечный, скажите мне, пожалуйста: вы что-нибудь узнали об убийце графа Черемсинова?
Он тут же смутился и сам сделал шаг назад, освобождая моё личное пространство, но руку не выпустил. Сказал:
— Я ищу, ищу. Танюша, я найду, не сомневайся.
Угу, я не сомневаюсь. Только ещё как-нибудь бы связаться с Гордеем… У него быстрее получится, уверена.
— Ищите поскорее, Дмитрий Полуянович, я не хочу быть игрушкой вашего хозяина.
— Девочка моя, ты должна ему покориться.
— Да, да, да, — пробормотала я рассеянно. Эту песню мы уже слышали. Ладно, я и вправду не дура, смею надеяться. Сделаю вид, что покорилась и жажду служить делу городского криминалитета. А там видно будет…
— А тут что? — спросила с интересом, глядя на большое строение, окруженное левадой из толстых длинных жердей. — Это конюшня?
— Раковский держит лучших в губернии лошадей, душа моя! — с гордостью ответил Полуян. — Хочешь посмотреть?
— Хочу.
Не то чтобы я обожала лошадей, нет. Но они мне нравились своей тихой силой и добротой. В моём мире в моё время эти животные стали слишком редкими, а здесь в отсутствие машин лошадь оставалась главным средством передвижения. Вспомнив кобылку Звезду, я вздохнула. Что там поделывает Порфирий? Как Акулина-кухарка и моя Лесси? Вернусь ли я когда-нибудь в маленький особнячок мадам Корнелии? Увижу ли ещё Аглаю, Настасью, Авдотью, Аннушку?
— Эй! — крикнул Полуян мальчишке, который сидел на завалинке перед конюшней. — А ну, выведи барышне лошадку!
— А ты кто таков, чтоб мне командовать⁈ — лениво отозвался мальчишка, не