— Барин просят вас выйти к обеду. Соблаговолите проследовать за мной.
Я соблаговолила. Чужой халат меня слегка раздражал, ибо шуршал неимоверно и покалывал в декольте. Вся ситуация раздражала гораздо больше, и, когда я добралась через коридоры и комнаты до столовой, следуя за прямой спиной лакея, то уже кипела изнутри. Будь в обеденном зале Раковский, я бы непременно поскандалила с ним.
Однако из-за стола мне навстречу поднялся собственной персоной Митька Полуян. Я смотрела на него несколько секунд, особенно на свежую разбитую, ещё сочившуюся сукровицей скулу, а потом сказала мрачно:
— Вижу, Дмитрий Полуянович, что вы уже пообщались с господином Раковским.
Он с трудом улыбнулся, тронув пальцами скулу, и ответил вполне миролюбиво:
— За тебя, Танечка, готов претерпеть и боль, и лишения. Да всё образуется, вот увидишь.
— Конечно, — я тоже растянула рот в улыбке, очень сильно стараясь, чтобы она не напоминала оскал, — вы с одной стороны, Антон Палыч с другой — всё просто отлично!
— Какой ещё Антон Палыч? — насторожился Полуян, но я не успела ответить. За меня это сделал хозяин дома, появившийся в дверях:
— Арсений Ильич. Моё имя Арсений Ильич, и попрошу его запомнить, госпожа Кленовская. Мы с вами долго будем соседствовать, поэтому…
Я решила, что произвожу в этом доме слишком хорошее впечатление, и прервала его начатый монолог истерическим возгласом:
— А я не желаю!
И по заветам великого Гешефта запустила прямо в ненавистную рожу Раковского фарфоровую супную тарелку.
Чёрт!
А ведь метко бросила! Но он уклонился, урод… Ещё и с таким видом, будто специально тренировался каждый день. Но мой гнев требовал выплеснуться наружу, поэтому я схватила другую тарелку, на сей раз мелкую, и послала её вслед за первой.
Но тут уж очнулся от ступора Полуян и вполне профессионально схватил меня сзади, обездвижив руки, зашипел в ухо:
— Да ты что творишь, Таня⁈ С ума сбрендила?
— Отпусти меня! — взвизгнула я. — Вы не имеете права — ни один, ни другой — меня удерживать силой! Я свободный человек и не потерплю такого со мной обращения!
— Девочка, да ты берега попутала, — спокойно сказал Раковский. — Я ведь хотел как лучше, в доме тебя поселил, за модисткой послал, чтобы тебе платьишки сшила. А ты бунтуешь? Не знаешь ещё, против кого пошла?
— Знаю, — ответила я с вызовом. — Против бандита, который не думает ни о чём и ни о ком, кроме самого себя! Вам деньги нужны, а мне моя свобода!
— Свобода? Да ты попадёшь на каторгу, как только выйдешь на улицу! — фыркнул Полуян. — Не дури, девка, покайся, в ножки упади Арсению Ильичу, может, и простит!
— Вот уж этого точно не дождётесь! Я с бандитами общалась, и все меня уважали. Все до одного! Потому что я всегда жила по правилам.
Вырвавшись из рук ослабившего хватку Полуяна, отскочила в сторону и схватилась ладонью за спинку кресла, чтобы не упасть на ватных ногах. Сердце стучало, как сумасшедшее. Чего я вздыбилась-то? Всегда ведь решала проблемы тоньше и полюбовнее! А тут вдруг сорвалась… Но смотреть на Раковского с вызовом пришлось всё равно.
Сгорел сарай — гори и хата!
Хозяин дома и города несколько секунд — очень долгих секунд — разглядывал меня с таким видом, словно раздумывал: а не придушить ли эту дуру на месте. Но, видимо, ему в голову всё же пришла другая идея. Раковский оглянулся на лакея, который стоял в дверях наизготовку, кивнул:
— Подавай.
Глухонемые служанки уже почти собрали осколки тарелок, и одна из девиц метнулась куда-то, принесла новую посуду. Лакей махнул рукой, обозначив начало обеда. Раковский же сделал несколько шагов до стола и сел в торце, на хозяйское место, сказал веско:
— Татьяна Ивановна, я думаю, что мы с вами обязательно найдём общий язык. Нужно только, чтобы вы уяснили одну простую вещь: здесь, в этом городе, всё зависит от меня. Я могу снять с вас обвинение в убийстве. А могу отправить на каторгу завтра же, без суда и следствия. Выбирать вам. А пока — давайте-ка пообедаем?
Глубоко вздохнув, я оглянулась на Полуяна. Он уже стоял за моим стулом, готовый задвинуть его. Подчинилась. Села. Лакей, а за ним и девушки, одетые, как мои служанки, принесли и поставили на стол супницу, блюдо с мясом — аппетитным, сочным, идеально тушёным, с соусом. А рядом — горшочек каши, горшочек чего-то квашеного, горшочек чего-то солёного… Как вишенка на торте, на столе появился графин с прозрачным содержимым, а лакей поднёс Раковскому на перекинутой через руку белой салфетке тёмную бутылку. Я узнала её. В салон на первый приём я покупала такое же шампанское. От Сыромятникова. Для нас дороговатое, для Раковского наверняка простоватое…
Обедали мы в молчании. Мужчины пили водку, я потягивала из хрустального бокала пузырчатое вино. Светских бесед не вели. О чём говорить со своим похитителем? Я с тоской жевала очень вкусное мясо и вяло думала: зачем я понадобилась Раковскому? Он приятельствовал с мадам Корнелией, белое с ней распивал… Может, ему нужен мой бизнес? Имел ли он с мадам какие-то левые делишки? Или у него доля в борделе? Нет, глупо, он появился бы раньше. Или мадам предупредила бы меня в письме… А что, если предупредить меня должен был Ксенофонт, а я его выперла в первые пять минут?
Хм, интересная мысль. Но, похоже, всё же неправильная. Нет, ради денег нет смысла меня удерживать в доме. Да и проще о них спросить сразу. Чего тянуть? Значит, дело не в деньгах.
А в чём?
Раковский промокнул губы салфеткой и отвалился от стола, густо и смачно рыгнул, потом улыбнулся и сказал:
— Что ж, покушали, пора и за дела браться. Ты, Митюша, поди, прогуляй Татьяну Ивановну по парку, покажи ей мои владения.
Последние слова его прозвучали как-то слишком значительно, и я тут же поняла: он хочет, чтобы я увидела тех, кто охраняет поместье, чтобы поняла своё положение и смирилась.
Штош.
Посмотрим и на это. В конце концов, очень полезно знать диспозицию вражеских сил на случай побега.
В том, что я сбегу, сомнений не было. А что ещё — ждать, как овце, пока перережут горло? Ну уж нет, это совсем не мой стиль.
Полуян между тем, повинуясь хозяйскому распоряжению, вскочил и застыл за моим стулом, чтобы отодвинуть его. Махнув остатки шампанского из бокала, я тоже встала и весело сказала:
— С радостью прогуляюсь, отчего бы и нет. Но вот