— Куда они ходили, не говорили?
— Вера Сергеевна по магазинам бегала, обновками хвалилась. Купила платье льняное с вышивкой...
Вот, значит, откуда желтое платье, в котором нашли убитую. Еще одна загадка решена.
— А муж ее?
— Георгий Андреевич? Веселый человек, все смешил нас, анекдоты рассказывал.
— Куда он ходил, не вспомните?
Питкевич немного подумала.
— Вроде, все время вместе с ней был. Может, Костик, мой муж, вспомнит что-нибудь. Костик, поди сюда!
Из соседней комнаты нехотя вышел начинающий полнеть молодой мужчина в майке и пижамных штанах. Я наскоро объяснил ему ситуацию. Костик почесался, помял подбородок.
— Он спросил: «Как проехать на улицу Стрелковую?» Я говорю: «Улица длинная, какой вам номер нужен?» — «Ну, скажем, тридцать семь». Объяснил я ему, как ехать...
В доме номер тридцать семь размещалось общежитие строителей. Вахтерша вспомнила, что месяц назад приходил мужчина в черных очках и шикарной импортной куртке, — «Я таких в Минске отродясь не видывала». В помещение он не рвался, а культурно попросил вызвать из шестой комнаты Геннадия Гермогенова. Вызвали. Они тихонько о чем-то переговорили и ушли. Больше этот, в черных очках, не появлялся...
— А Гермогенов?
— Генка в тот вечер вернулся в дрезину пьяный. Видно, надрался с приятелем ради встречи...
— Вам ничего не запомнилось в его внешности, кроме очков и куртки?
Вахтерша закатила глаза под лоб, демонстрируя процесс усиленного вспоминания.
— На вид ничего примечательного в нем нет. Вот разве говор... Он, по-моему, с Украины, «г» у него похоже на «х». «Позовить, будь ласка, Хеннадия Хермохенова...»
— А, кстати, где он сейчас?
— Кто, Генка? На работе — где ж ему быть?..
На стройке многоэтажного дома мы быстро нашли прораба, вместе с ним пошли искать стропальщика Гермогенова.
— Вон он, на шестнадцатом этаже стропы к бадье крепит.
Я задрал голову. На высоте пятидесяти метров крохотная фигурка человека возилась с железными крюками подъемного крана.
Прораб поднес к губам рупор, метко прозванный «матюгальником».
— Гермогенов, спустись вниз, к тебе пришли.
Стропальщик махнул рукой крановщику — «Вира!» — и, когда стропы натянулись и бадья со строительными отходами пошла вниз, ловко прыгнул в нее.
— Ах, обормот, что делает! — осуждающе покачал головой прораб. — Вот всегда так: где какая каверза или нарушение техники безопасности — ищи Генку.
Держась за стропы, Гермогенов медленно снижался на раскачивающейся под ветром бадье, вглядываясь в стоящих рядом с прорабом людей. Вдруг он заметил неподалеку машину желто-синей окраски, мигом все понял и заметался. Бадья закачалась еще сильнее. Мгновение казалось, что она вот-вот перевернется, но, к счастью, земля была уже близко.
Гермогенов спрыгнул и медленно, вперевалочку пошел к нам.
— Что ж ты, Михалыч, так твою мать, кричишь, «к тебе пришли»? Гаркнул бы: «За тобой!», уж я бы что-нибудь придумал...
— Пойдете с нами! — коротко приказал Мацулевич и повел его к машине.
Гермогенова в минской милиции знали хорошо; в свои двадцать пять он уже дважды успел побывать под судом: один раз за драку, другой — за ограбление магазина.
— Привет вам от дяди Жоры, точнее, от Георгия Андреевича, — сказал я, ловя ускользающий взгляд Гермогенова.
— Не знаю никакого Георгия Андреевича, — не моргнув глазом, ответствовал тот.
— Странно, — вступил в разговор Мацулевич, — а к кому же вас вызывала вахтер Литвинович? Было это в субботу, двадцать шестого мая. Может, пригласить ее для освежения памяти, а, Гена?
— Не надо, — помотал головой Гермогенов, — вспомнил я. Действительно приезжал ко мне дружок. Ну, вздрогнули мы с ним по такому случаю, раздавили пузыря. Вот и всё!
— Всё ли? — напирал Мацулевич.
— Всё, никаких дел я с ним не имел. Завязал я, граждане начальники, на веки вечные. Детям, внукам закажу!..
— Речист ты больно стал, Гена, — усмехнулся Мацулевич. — Только речи твои не о том, что нас интересует...
Когда Гермогенова увели, Мацулевич сказал:
— Обыск у него надо делать. Пойду в прокуратуру за санкцией.
Понятых мы пригласили из соседней комнаты. Ко всеобщему удивлению, в обшарпанном чемоданчике Гермогенова была найдена толстая пачка денег. Подсчитали — пять тысяч рублей. Любопытно, как объяснит наличие такой суммы скромный стропальщик с умеренным заработком?..
В прикроватной тумбочке под грудой старых носков обнаружился туго запеленатый сверток. Развернули — газовые косынки иностранного производства. Упакованы с ловкостью фокусника — в небольшом на вид пакете оказалось сто пятьдесят штук. Это, конечно, остаток. А сколько их было всего?..
— Такие на черном рынке идут по семь рублей штука, — уверенно определил капитан Мацулевич.
Гермогенов при виде косынок улыбнулся широко и раздольно.
— Мои, не отказываюсь. Специально покупал, чтоб девчонкам дарить.
— Полторы сотни — не многовато ли?
Гермогенов ухмыльнулся еще шире.
— А кто нам запретит жить зажиточно?
И все же в конце концов был вынужден признать, что косынки ему дал для реализации Георгий Андреевич.
— Откуда вы его знаете?
— Да я его в жизни никогда не видел и еще бы сто лет не знать! Он меня сам разыскал. Передал привет от Алика Глотова — мы с ним вместе срок тянули — ну и втравил в это дело. Соблазнил десятью процентами с выручки — как откажешься?
— Значит, найденные в чемоданчике деньги — выручка от реализации косынок?
— Ага! Из них пятьсот рублей мои... Ой, что я? Забирайте все, пущай государство пользуется.
— За государство, Гермогенов, не переживайте, оно как-нибудь обойдется без ваших щедрот. А деньги эти, за вычетом комиссионных, надо сегодня же отправить дяде Жоре, то бишь, Георгию Андреевичу.
— Понятно, — ухмыльнулся Гермогенов. — Ловушку строите? А мне-то что? Я погорел, пущай и он баланды похлебает...
Адрес для денежного перевода был такой: «Зальмала-7, Ныркову Г. А., до востребования».
Я немедленно передал эти данные в Управление. Но когда вернулся из Минска, Чекур сообщил, что проверка фамилии ничего не дала. Просто год назад при неясных обстоятельствах у гражданина Ныркова исчез паспорт...
— Будем брать его у почты, за такими деньгами придет непременно. Дело это тебе знакомо — уже сидел однажды в засаде, давай вместе с Зутисом и подежурь.
— Виктор Антонович, ведь неизвестно, когда придет. Помрем там с тоски...
— Отставить разговорчики! Сколько надо, столько и будете ждать. Я все