Леонид Медведовский
Прерванный рейс
Повесть
1
Над дремотно-тихой гладью еще не проснувшейся реки занималось безоблачное сияющее утро. Раннюю июньскую тишину нарушали изредка лишь негромкие всплески — озорная верхоплавка охотилась за вьющейся в сонном, недвижном воздухе оголтело-бойкой мошкарой.
Переехав через мелко вздрагивающий под колесами Понтонный мост, свернул на пыльную обочину вместительный служебный автобус — по случаю выходного группа заводчан отправлялась на загородный пикник. Водитель — рослый загорелый парень в мелкоячеистой сетчатой майке — спустился к реке, чтобы набрать воды для перегревшегося мотора. Плеснул, радостно загоготав, в лицо и за шиворот горсть речной прохлады и хотел уже возвращаться, как вдруг увидел большой желто-коричневый чемодан, качающийся в лениво-вялых волнах совсем недалеко от берега. Водитель схватил валявшуюся на траве длинную сучковатую жердь, попробовал дотянуться — не вышло. Плюнул с досады и стал азартно раздеваться.
Тут подоспел пожилой рыболов в синих мальчишеских шортах и просторной рубахе навыпуск.
— Дай-ка я его спиннингом. Только, чур, пополам!
И, не дожидаясь согласия, широко взмахнул своей испытанной снастью. С третьей попытки крючок надежно зацепился за провод, которым был обмотан чемодан.
Сбежавшиеся рыбаки с жадным любопытством наблюдали, как водитель раскручивает двухжильный зеленый провод, как отпирает тугие замки. Но вот, наконец, крышка чемодана откинута. Под окровавленной простыней смутно обозначились расплывчатые контуры человеческого лица...
* * *
«Доброе утро, товарищи! Здравствуйте! Сегодня девятое июня, суббота. Московское время шесть часов четыре минуты. Передаем последние известия...»
Ночное дежурство подходило к концу. Я уже прослушал сообщения о трудовых успехах хлеборобов Кубани и шахтеров Донбасса, о небывалой силы смерче в Гомельской области. И в это время из динамика селекторной связи послышался голос дежурного по городу. Через двадцать минут в составе оперативно-следственной группы я подъезжал к месту происшествия.
Удобного подхода к реке мы не нашли, пришлось спускаться с крутой насыпи напрямик. Начальник городского угрозыска Виктор Антонович Чекур уже здесь. Еще более мрачный и неулыбчивый, чем всегда, он ходит взад-вперед медлительным, раздумчивым шагом. Увидев меня, остановился на секунду.
— Объяснять, Дима, ничего не буду, сам все увидишь. Ходи, присматривайся, думай — вот пока вся твоя работа.
И снова зашагал вдоль берега.
На сочной ярко-зеленой траве, у самой воды, лежит чемодан с откинутой крышкой. Его содержимое профессионально-тщательно осматривает судмедэксперт Суворина — немолодая худощавая женщина с холодно-непроницаемым, строгим лицом. Рядом я вижу старшего следователя прокуратуры Сушко — китель младшего советника юстиции ладно облегает ее девически стройную фигуру. С Галиной Васильевной вместе мы работали над раскрытием преступления Фонарева, нанесшего тяжкое ножевое ранение таксисту. За успешное задержание преступника меня вскоре повысили в звании, а еще через год перевели в городской угрозыск. Не без гордости могу сообщить — служу в самом боевом, самом трудном отделении, которое занимается раскрытием особо тяжких преступлений.
Суворина закончила осмотр и сейчас докладывает следователю результаты, Галина Васильевна делает пометки в блокноте. Я подхожу ближе, прислушиваюсь.
— ...Труп женщины — на вид лет сорок пять-пятьдесят. В затылочной части головы — рана, проникающая до кости. В теменной области слева и в центре — две раны. На уровне поясничного отдела позвоночника и в области подреберья — полное расчленение трупа. Нижние конечности, область таза отсутствуют...
Я отхожу — дальнейшие подробности было бы тяжко слушать и более закаленному работнику милиции. Вытряхивая песок из туфель, внимательно присматриваюсь к местности, стараясь представить, как попал сюда чемодан. Река несется к морю чуть подальше, а здесь — тихая заводь, отгороженная от общего русла длинным полуостровом с гранитными берегами. Я бросил в воду щепку, она чуть поколыхалась и замерла — течения здесь практически нет. Следовательно, приплыть чемодан ниоткуда не мог — он брошен там же, где найден. Ценное умозаключение? Весьма! Вот только верное ли?..
Галина Васильевна приступает к допросу водителя автобуса. Сабуров Владимир Кириллович, 27 лет, не женат... не был... не привлекался... На вопросы отвечает охотно и многословно, сопровождая свои показания живописными подробностями.
—...Переехав мост, я вынужден был остановиться — вода в радиаторе вот-вот закипит. Взял ведро и пошел к реке...
— Кто-нибудь еще был на берегу? — спрашивает следователь.
Сабуров вытирает потное лицо намокшим носовым платком.
— Рыбачок один сидел неподалеку, они тут летом с пяти утра бессменно. Что уж они ловят в этом лягушатнике, не знаю, но сидят с усердием. Недаром и пословица про них сложена: «На одном конце червяк, на другом — чудак». Ну, вот... Подхожу, значит, к воде, смотрю — качается на волне чемодан. Рыбачок тот увидел и сразу в крик: «Чур, пополам!» Ну, я спорить не стал — там видно будет — и стали мы потихоньку подтягивать чемодан к берегу. Тяжелым он мне показался, килограммов тридцать. Рыбачок торопит — открывай скорей! Еще народ поднабежал — тоже интересуются. А мне и самому любопытно — что там... Знать бы зараньше — чесал бы без оглядки!.. Ну, открыл наконец. Рыбачок как дунет — только пятки засверкали. Остальные тоже кто куда. А я побежал на водную станцию в милицию звонить... Урок мне на всю жизнь! Увижу где чемодан — хоть на улице, хоть на пляже — обойду стороной за километр...
Сабуров оглядывается на стоящий у моста автобус. Пассажиры могут наблюдать за происходящим только из окон — у дверей стоит милиционер и никого не выпускает. Водитель успокаивающе машет рукой — мол, все в порядке, сейчас поедем.
Рассказ свидетеля я слушаю с предельным вниманием — быть может, в нем ключ к раскрытию. Очень важно уяснить, откуда брошен чемодан. Сушко, кажется, этого не понимает, во всяком случае, не пытается выспросить. Ее вопросы, в сущности, сводятся к уточнению обстоятельств, при которых был найден чемодан. Я уже собрался, в нарушение субординации, сам задать вопрос свидетелю, но как раз в этот момент Галина Васильевна оборачивается.
— Дмитрий Дмитриевич, может быть, вы хотите что-нибудь узнать?
— Да, конечно! — вынимаю блокнот. — Как думаете, мог чемодан откуда-то приплыть?
Сабуров с сомнением смотрит на воду.
— Вряд ли, течения тут почти нет. Правда, я заметил: когда идет речной трамвай, волна от него — крутая. Здесь, верно, она гаснет уже, но все-таки.