Но даже если бы понял вовремя, что это значит, остановить свое движение он бы уже не смог.
Багряный Клинок из зачарованной крови сформировался в руке Короля Демонов, — как раз в тот момент, когда влекомое инерцией, оружие Байху Сяо проносилось мимо него. Острейшее лезвие, пробивавшее любые доспехи, с легкостью нашло открывшуюся брешь в защите генерала.
И отсекло ему руку по самое плечо.
Взревел от боли и ярости Байху Сяо. Направил он свою демоническую ци на скорейшее отращивание новой руки.
Уже понимая, что не успевает.
Мао Ичэнь вновь играл на флейте, — и Дюжина Багряных Клинков танцевала под эту музыку. Со всех сторон атаковали они генерала, — вновь и вновь прошивая броню и нанося глубокие раны. Будь он готов к тому, Байху Сяо смог бы держать оборону. Возможно, даже будучи захваченным врасплох, он еще смог бы перехватить инициативу.
Но держать оборону и исцеляться одновременно было выше его сил.
Истекающий кровью из множества ран, Байху Сяо рухнул на колено. Он еще пытался защищаться, — но даже если и удавалось ему отвести один-два клинка, десяток других по-прежнему находили свою цель.
— Но как?.. — спросил он сквозь боль.
У пятихвостого лиса не должно было быть такой силы!
А Мао Ичэнь улыбнулся и на секунды отнял флейту от губ:
— Поцелуй феи иногда и вправду приносит удачу. Особенно если фея при этом кое-что незаметно передаст.
И Байху Сяо увидел за спиной у него шесть лисьих хвостов.
Так глупо…
Распятый на Багряных Клинках, Байху Сяо уже не мог защищаться. Последние силы уходили на то, чтобы хоть как-то залечивать раны.
Отсрочить неизбежную смерть.
— Ваше Величество!
Сделав шаг на поле боя, Мяогуй опустилась на колени.
— Ваше Величество, Клан Тигра просит о милосердии!
Два Багряных Клинка замерли у самого горла поверженного генерала. Медленно, величаво Мао Ичэнь опустил флейту. Подойдя к Мяогуй, он коснулся её подбородка.
А затем сделал шаг к Байху Сяо.
— Вы клянетесь мне в верности? — коротко спросил он.
Раненный тигр поднял взгляд на Короля Демонов.
— Когда-то ты уже победил меня, — сказал он, — Тогда я назвал это твоей удачей. Но второй раз — это не удача. Это судьба. Я признаю тебя своим королем.
Молча, без уточнений, Мао Ичэнь протянул ему руку.
И Байху Сяо вложил в неё два захваченных лисьих хвоста.
Непривычно выглядел тронный зал Императора Вэй в серебряном лунном свете. Ни разу на памяти Ичэня дворцовые чиновники не собирались на заседания по ночам.
Не каждый день, впрочем, город едва избегает уничтожения.
Мао Ичэнь шагал к трону Императора, и простенькая иллюзия придавала его облику недостающий шик. По правую руку от него, на полкорпуса позади, шла Инь Аосянь, переодевшаяся по такому случаю в розовое одеяние благородной барышни. Позади следовал генерал Байху Сяо, все еще хромавший и пользовавшийся помощью Мяогуй.
И настороженный ропот чиновников сопровождал их на пути к трону.
— Король Демонов приветствует царственного собрата, — одной шеей поклонился Мао Ичэнь.
К чести «царственного собрата», несмотря на ситуацию, он поддерживал видимость спокойствия.
— Император Вэй приветствует Короля Демонов. Уверяю вас, знай мы о вашей личности, Великая Вэй оказала бы вам большее гостеприимство.
Король Демонов хмыкнул, но никак это не прокомментировал. Что-то подсказывало, что если бы он открыто объявил о себе тогда, придя в Лицзян с одним хвостом и в краденой куртке, конец его был бы быстр и бесславен.
Но для истории это неважно.
— Вам не в чем упрекать себя, царственный собрат, — ответил Мао Ичэнь, — Я получил искреннее удовольствие, исполняя работу чиновника и ведя жизнь простого смертного в вашей стране. Как знать, быть может, однажды я вновь вернусь сюда в ином обличье.
Напряжение от этих слов ощущалось почти физически, но высказаться никто не посмел.
— Я останусь на ночь в поместье Цзянь. А утром снова отправлюсь в путь. Вряд ли мы с вами встретимся снова, царственный собрат.
— Вы покидаете нас? — спросил Император Вэй, стараясь не демонстрировать облегчения.
У него почти получалось.
— Я нашел все, что искал в Лицзяне.
Ичэнь оглянулся на Аосянь.
— И даже больше. Но я связан долгом перед своим народом, как и вы. Мне жаль, что я не смогу остаться на свадьбу принца Даомина и барышни Жунь; прошу вас передать им мои поздравления.
— Всенепременнейше, — с чувством заверил Император.
Видимо, живо представив себе присутствие демона на свадьбе принца.
— Прежде чем я уйду, — отметил Мао Ичэнь, — Хотелось бы подвести еще одну черту. Цзюй Юань! Подойди сюда.
Снедаемый недобрыми предчувствиями, Император Вэй, тем не менее, подтвердил приказ. На дрожащих, нетвердых ногах сын военного министра вышел вперед.
И не успел даже вскрикнуть, когда демонские когти пробили его живот.
— Я полагаю эту игру законченной, — отметил Мао Ичэнь, — И претензий к дому Цзюй более не имею. Хотите?..
К чести Императора Вэй, на вырванную печень он смотрел со спокойным лицом.
Но предложенного угощения все же не принял.
Глава 45. Бабочка прощается с весной
Четверка всадников покидала Лицзян на рассвете.
В утренних сумерках город казался вымершим. Казалось, сражение с демонами утомило его и погрузило в сон, — тяжелый, беспокойный сон раненого воина в лекарне под опием.
В то утро никто не вышел проводить их. Даже те, кто недавно еще заступались за «чиновника Цзянь», предпочитали сторониться Короля Демона.
Даже Ли Хуа в то утро не выпустила детей за порог.
Ворча неустанно, Байху Сяо повиновался приказу Короля и принял свой человеческий облик — облик сурового темноволосого воина с квадратной челюстью и волосами цвета стали.
Если не ради сохранения инкогнито, что уж хотя бы ради того, чтобы не пугать лошадей.
Несколько раз на протяжении пути Байху Сяо пытался заговорить со своим Королем о дальнейших планах, о покорении кланов и грядущей войне с Небесным Царством, — но Мао Ичэнь игнорировал его. Все внимание восьмихвостого лиса было поглощено Инь Аосянь. Демон-Тигр был недоволен. Буквально спиной своей Мао Ичэнь ощущал его настороженный взгляд.
Но ему было все равно.
Для Байху Сяо и Мяогуй Фея-Бабочка была из рода врага.
Они не доверяли ей.
Они опасались её.
Они подозревали, что могла она замыслить недоброе, ударить в спину их Королю.
Но помыслил бы кто-то из них о подобном, если бы хоть однажды довелось ему увидеть, как серьезные аметистовые глаза туманит поволока страсти? Продолжали бы они считать её врагом, если бы слышали, как чаще бьется её сердце, когда он