– Можно подумать, вам вся эта история не надоела. Я, конечно, понимаю, что можно всю жизнь прожить с паразитом в теле, и если он не убивает, то как-то притереться. Но я за противоглистные таблетки!
Летисия усмехнулась и вдруг провозгласила:
– Ассирийку победили два финикийца!
– И Тир не был взят, – в тон ей добавила Кати.
Шарима непонимающе покосилась на Рона, только вышедшего из душа и вытиравшего голову махровым полотенцем.
– Это они про нас, видимо. Финикийцы – были лучшими мореплавателями древности, умели даже проходить Край Света по тем меркам – Гибралтар. Ходили к берегам Африки и нынешним Британским островам, по крайней мере, так пишут некоторые исследователи, – сказал он, слегка ежась на ветру. И, зевнув, добавил: – А Тир – это один из независимых финикийских городов, который множество раз держал осаду, однажды даже в течение двенадцати лет! Правда, его обычно все-таки брали. В том числе, Александр Македонский. Но свой автономный статус город, так или иначе, получал вновь. Вообще финикийцы предпочитали войне хорошую торговлю. А завоевывать их не слишком любили, предпочитая обращаться к ним за кораблями или навыками мореплаванья.
– Точно, – с некоторым уважением глянула на него Кати, – семитские народы всегда отличались мудростью.
– Кто-то называет это хитростью, – подмигнула ей Марта.
– Это зависит от смотрящего, – ответствовала ей Кати. Потом собрала рукой волосы и натянула капюшон. – Я пойду, уже поздно.
Она держалась чуть поодаль.
– Завтра Йохан приезжает, – заметила вдруг Марта.
– Всем доброй ночи, – никак не отреагировала на это сообщение Кати и двинулась прочь.
– Тебя подвезти? – окликнула ее Летисия. – Ночь все-таки…
– Дойду. Ночь теперь светлая, распогодилось. И разве не ночь мое время… – подняла она одну бровь и удалилась.
Марта и Летисия переглянулись.
– С ней все в порядке? – уточнила Шарима, однако чувствуя, что уже валится с ног и еле держит глаза открытыми.
– Это Кати, – пожала плечами Марта. – У нее своеобразное «нормально», – все еще глядя в сторону, куда удалилась подруга, произнесла она, а потом обернулась к Летисии: – А меня, пожалуй, подбрось.
– Хорошо, пойдем тогда в порт. Эрл, наверное, уже закончил и зацепился с кем-нибудь языком. Спокойной ночи, Шарима. Увидимся завтра.
– До за-а-автра, – зевнула та. – Спасибо вам! – И помахав, ушла на лодку. Как она очутилась в постели под теплым одеялом и под боком благоухающего свежестью мужа, Шарима уже не помнила.
Глава 11. Хранители
Неловко, будто извиняясь, солнце пробралось в щель под занавеской и потекло в каюту. Рон потянул одеяло на голову, и с противоположной стороны показались босые пятки. Он поерзал немного и поджал колени, пихнув в бок Шариму. Та и не подумала просыпаться, пробубнив что-то на смеси языков и уткнувшись носом в подушку. До нее солнечный луч еще не дополз.
Но постепенно дневное светило поднялось над мариной, и там начала пробуждаться жизнь. С одного конца послышалось жужжание полировочной машинки, где-то рядом загрохотали ботинки по деревянному языку пирса, назойливые чайки облюбовали борт «Эсмеральды» и затеяли там драку за новое место… Рон и Шарима до последнего сопротивлялись пробуждению, но финальной каплей стал стук откуда-то почти сверху лодки. С трудом продрав глаза, Шарима натянула домашние штаны, замоталась в широкий палантин и поднялась по лесенке, выглядывая в верхнее окно на палубу. В ответ показалось счастливое лицо Марты. Наклонившись, она демонстрировала многоразовые стаканчики из кофейни, пускающие струйку пара через отверстие в крышечке. Шарима недоверчиво высунула нос в просвет двери, принюхиваясь к аромату кофе.
– Вот, решила вас проведать, – заявила Марта. – Как вы?
– В такую-то рань?! – Шарима попыталась поуютнее закуклиться в палантин.
– Подруга, в час дня у многих уже обед!
– Час дня? – Шарима непонимающе уставилась на нее. – Это мы столько проспали…
– По-видимому, – пожала плечами Марта. – Ну умывайтесь и выползайте на свет божий. Я к вам ненадолго, меня сейчас Йохан подменяет, но учитывая, что он прилетел в пять утра, не думаю, что его хватит надолго. Но к вам все равно еще Летисия и Кати заявятся скоро, так что забрать кофе и нырнуть обратно в постель – не вариант.
Шарима закатила глаза:
– Ладно, давай вытащим стол, а потом умоюсь и разбужу Рона. Если хочешь, посмотри, что там на кухне.
– Ну нет, мое дело – кофе! На кухне я могу только тосты сделать, и то, если у вас тостер есть!
Они расположились на солнышке, вынеся туда стол и стулья. Шарима откинулась на спинку, наблюдая, как солнце играет на просветах воды, и покачиваются, кивая мачтами, яхты. Рону на пробуждение и выползание понадобилось больше времени, но перспектива хорошего кофе подкупала, и наконец, он появился, немного взлохмаченный, в рубашке и пижамных штанах, протирая очки.
– Мда… – глянул он на узкую тропинку пирса, вдоль которой рядком крепились яхты и лодки, и другие такие параллельные ряды, где уже прогуливались по делам хозяева некоторых суденышек, – Вот поэтому мы обычно и не стоим в марине… Как в многоквартирном доме с балконом на первом этаже…
– Держи кофе! – Шарима быстро пресекла этот поток ворчания наиболее действенным способом.
Рон подышал молча над кружкой, и к его лицу вернулась мягкость. На мгновение он покосился на ротанговое кресло, а потом опустился на фальшборт напротив Шаримы и Марты. Все трое сохраняли молчание. С одной стороны, Шариме хотелось поговорить о вчерашних делах, но в то же время она чувствовала, что одной Марты для этого недостаточно. И почему-то не хотелось делать этого в присутствии Рона, несмотря на то, что он был непосредственным участником случившегося. Сам же Рон не делал никаких попыток выяснить, чем все это было. Он задумчиво пил кофе, краем глаза наблюдая перепалку чаек на крыше лодки. Пребывая в не проснувшимся до конца состоянии, он интуитивно почитал произошедшее юрисдикцией Морфея. Его восприятие случившегося отличалось существенно от того, что Шарима могла наблюдать извне. Ведь все это происходило не столько с ним, сколько в нем… И именно там должно было свершиться основное обсуждение, а не вне, как в случае Шаримы.
– Все же нам надо чем-то позавтракать, – заключила супруга. – Я голосую за гренки с яйцом. Рон? Марта?
– Да! – Рон оторвался от кофе только сейчас, услышав наименование еды, осознавая, какую песню с прошлого дня выводит его желудок. – Ведь мы же толком не ели вчера, кажется. Или это только я не ел?
– Я воздержусь, – ответила Марта. – Надо мне возвращаться. Вы завтракайте, приходите в себя и ждите гостей.
«И чините лодку», – подумал Рон, вздыхая.
Шарима приземлилась рядом с ним на мгновение, обозревая помятый парник.
– Бедные мои помидорчики, сколько им пришлось пережить…
– Не им одним. Кстати, от помидорчиков я бы тоже не отказался. Скорее готовь завтрак, а то я и на них посягну! – и Рон чмокнул жену в щеку.
– Ладно, ладно, – Шарима унеслась на камбуз, откуда послышались звуки воды и грохот сковороды.
После завтрака Рон собрался с силами и ушел в контору, оплачивать услуги их постоя и выяснять детали. А Шарима поспешила заняться парником. Они упорно избегали обсуждения недавних событий, как будто стоило заговорить – и те станут более реальными. Шарима ждала остальных участниц. Садиться за перевод сейчас не хватало концентрации. Мысли разбегались, как стая мышей, и работа с землей и растениями подходила больше. Постепенно она совершенно растворилась в процессе возделывания садов на воде, так, что даже не услышала шагов по палубе и как ее окликнул женский голос.
Кати прошла на лодку и позвала Шариму уже прямо из-за спины.
– Вот, – девушка опустила на стол сырую корзину. – Проходила сегодня мимо вашей стоянки и забрала. Подумала, ты захочешь закончить.
Шарима выползла из-под навеса и, поднявшись, опустила ладони в корзину, перебирая влажную шерстяную нить.