– Спасибо, это очень вкусно… – и он поспешно откусил еще, пачкая кончик носа в сахаре.
Шарима улыбнулась как сытый кот. Она очень любила, когда Рон с аппетитом ел ее стряпню. Подошла к нему и, привстав на мысочки, поцеловала в щеку, а потом взъерошила пятерней его волосы. На бронзово-рыжих волнах уже играли резвые лучики пробившегося через иллюминатор солнца, и было так приятно чувствовать это прикосновение каждым пальцем. Шарима ткнулась носом в его плечо. Теплый и пахнет так привычно. Живой и настоящий, и никаким мистическим духам и доисторическим женщинам не забрать его у нее! Ясно?!
Рон отложил гренку и обнял жену. От его поцелуя пахло кофе, и песчинки сахара с губ теперь переместились на ее щеку, но она не возражала.
***
– Так как тебе этот городок? – Шарима прикрыла крышку компьютера, наконец-то отправив последнюю часть перевода начальнице.
– Угу… – протянул Рон, не отрывая взгляда от экрана, – Возможно…
Они добыли широкий полосатый зонт и утвердили его на палубе, чтобы можно было работать в дневное время снаружи. Теперь расположившись практически крышка к крышке ноутбуков, и играя в тетрис ногами, они пытались не сорвать рабочие дедлайны. «Эсмеральда» все еще не была на ходу, но аккумуляторы и водоснабжение уже удалось привести в порядок, и теперь на крыше снова поглощали космическую энергию черные пластины.
Шарима пробарабанила ноготками по крышке своего ноутбука:
– Понятно…
– Да? – Рон поднял рыжий бархатец головы, и поправил кругляшки очков: – Что такое?
– Я лишь хотела узнать, как долго мы хотим здесь оставаться.
– Ну, осталось проверить винт, и мы в порядке. В плане технических вопросов. Да, кстати, – он потянулся за кружкой, но обнаружив ее пустой, повертел в ладони и вернул на прежнее место. – Мне тут снова предложили порыбачить ночью…
– В море?!
– Ну а где, Шарима-джан, мы и сейчас в море.
Она издала длинный сопящий вздох и закатила глаза.
– Шарима… Ой! Пойду еще кофе заварю, – Рон поднялся.
Вскоре из-за угла раздался его недовольный голос:
– Ох, ну мне твои горшки, Шарима! – и Рон появился, подпрыгивая на одной ноге после столкновения с пеларгонией.
«Вот так-то лучше, – подумала она, – вот так-то лучше».
***
Это была спокойная ночь. Когда «Эсмеральда» практически бесшумно, насколько это только было возможно для такой лодки, взрезала темные широкие перекаты воды, весь мир накрывала небесная сеть мерцающих созвездий. Луна окончательно покинула небосклон, ее серп растаял в черном бархате, предоставляя каждой звезде пролить свой индивидуальный свет на бухту и погрузившийся в ночной сон город. Его огни совсем отдалились теперь, и только мерцал маячок марины, из которой вместе с «Эсмеральдой» вышло еще несколько лодок.
Рон гордо стоял у штурвала, замотав длинную шею пушистым шарфом изумрудного цвета с вкраплениями желтого рисунка. На днях Шарима, наконец, завершила свое первое полноценное вязаное изделие. Ее соратницы по клубу придирчиво осмотрели его на протяжении всей длины. Летисия одобрительно отметила ровные петли, несмотря на распускание и новое вязание, Кати прокомментировала небольшие недочеты во вплетении нитей рисунка, на что Марта заметила, что «в аду перфекционистов есть только щербатые котлы, стоящие не в ряд».
Шарф стал своего рода завершением этой непонятной страницы. Теперь, подарив его Рону, Шарима чувствовала странное освобождение. Это больше не было ее средством коммуникации с городом и тем более нитью, привязывающей Рона к этому месту. Теперь шарф принадлежал ему. Впрочем, у Шаримы был еще в планах свитер…
Рон поправил шапочку, подаренную ему Эрлом в знак морского крещения, и повернул лодку вслед за остальными. Теперь длинные белые тени покачивались на воде, готовясь выпустить усики спиннингов. Нелицензированным рыбакам сетью пользоваться не разрешалось. Да и зачем бы? Расположившись в укрытом пледом кресле и выставив стопы на борт, Рон посмотрел на верхушку удочки, как лук, выставленной в небо, и в ответ на него обрушился танец небесных светил, а поплавок поплыл по волне.
Пеларгонии громоздились у парника, заботливо прикрытые от предубеждения, что им вреден морской воздух, наконец-то, не преграждая Рону прохода по палубе.
Шарима выскользнула из-под крыши с двумя дымящимися кружками кофе.
– Что ловишь? – шутливо спросила она, подойдя к мужу и протягивая ему чашку. А потом скользнула пальчиками свободной теперь ладони под его шапку, зарываясь в рыжую шевелюру, и нежно поцеловала слегка щетинистую щеку мужа.
– Ловлю звезды… – не отрывая взгляда от неба, ответил Рон.
Примечания
1
Дорогой читатель, этого имени не найдешь среди обычных грузинских имен, как, впрочем, и других. Да, ее зовут не Нана, не Нино, и даже не Тамар, а именно Шарима. Но далее ждет тебя еще много удивительного.
Вернуться
2
Гренуйэр или «Лягушатник» – популярный курорт среднего класса во Франции XIX века, ставший местом вдохновения импрессионистов, в частности Клода Моне и Пьера-Огюста Ренуара, не раз запечатленный на их картинах, в том числе с одноименным названием.
Вернуться
3
It’s not my cup of tea (англ.) – в буквальном смысле: не моя чашка чая, но означает – «это не мое».
Вернуться
4
«Одиссея», Песнь первая. Пер. В. А. Жуковского.
Вернуться
5
Старшая Эдда, Речи Высокого, стих 36. Пер. А. И. Корсуна.
Вернуться
6
Дубравная улица.
Вернуться
7
Считается, что нельзя наступать на фальшборт.
Вернуться