— Любуешься нарядными платьями, да?
Голос был глубочайшей ночью, бархатом и громом. Но его красота не помешала Элин взвизгнуть и выронить тряпку. Она прикрыла рот и выпрямилась, щеки пылали.
Когда она обернулась, то обнаружила, что он прислонился к стене, как будто владел этим местом.
Хотя, будучи Принцем, он в каком-то смысле так и было.
Черные штаны облегали его, золотая нить украшала его расстегнутый черный сюртук. Его темно-синяя рубашка была открыта, открывая мускулистую грудь и черные татуировки в форме снежных кристаллов, мерцающих голубоватым оттенком.
Она никогда раньше не была достаточно близко, чтобы понять, но он был высок — даже для фейри. Его оливковая кожа контрастировала с кристально-голубыми глазами, волнистыми темно-каштановыми волосами и золотой серьгой в виде кинжала, пронзающего полумесяц, свисавшей из левой мочки уха. Его золотая корона была украшена черными опалами и лихо сидела на голове. Но больше всего ее застало врасплох тепло его усмешки.
Она видела только его ледяные улыбки или, что хуже, усмешки.
Элин нужно было ответить, но она не знала, что сказать. Что вообще говорят такому высокомерному самцу, как он? К счастью, ее спас какой-то знатный самец, спросивший, закончил ли он разговаривать с прислугой.
Бровь Принца Талиесина поднялась, ожидая ее ответа. Затем, видя, что не дождется, он оттолкнулся от стены и проследовал мимо, забирая с собой свой запах и бесящую сногсшибательность.
Когда Элин повернулась, чтобы забрать свою тряпку, она обнаружила ожидающего ее главного распорядителя со скрещенными руками и хмурым лицом.
Музыка была отвратительно громкой. Она пульсировала в каждой части Элин, заставляя зубы скрежетать.
Но когда дворец опустел почти от всех обитателей, Элин пришла к разочаровывающему выводу, что ей нужно посетить празднование.
Принц был… почти дружелюбен с ней. И она могла бы получить все, что хотела Матриарх, если бы подобралась к нему достаточно близко. В конце концов, это была ночь, когда все равны перед глазами Богинь. И если он будет пить, пока его язык не развяжется, почему бы ей не шпионить за ним?
Это слово послало дрожь ужаса по ней. Она не была шпионкой. Она была жалкой горничной. И наполовину человеком. Едва ли лучше бесполезной. Но она сделала глубокий вдох — который ничуть не помог с нервным трепетом в животе — и вышла на раскинувшийся двор.
Она могла это сделать. Ей просто нужно было найти…
Талиесина.
Он был окружен и знатью, и простолюдинами, хотя между ними существовала четкая граница. Не считая отвратительных взглядов, полных похоти и обожания, одежда простолюдинов была ничем по сравнению с прекрасными платьями и костюмами, в которые были облачены вельможи.
Элин вытерла вспотевшие ладони о свое платье. Оно не было бальным ни по каким меркам, но это была единственная легкомысленная покупка, которую она когда-либо сделала. Ткань цвета полуночной синевы облегала лиф и длинные рукава, была стянута на талии, а затем мягкими складками спускалась ниже колен. По бокам шли разрезы от подола до талии, и она сразу же влюбилась в маленьких вышитых малиновых бабочек на юбке.
Она проскользнула сквозь толпу к бару. Когда женщина с короткими торчащими бирюзовыми волосами скользнула к ней бокалом с игристым вином, Элин вцепилась в него.
Обычно она это не пила, но угощал сам дворец, а ей нужна была смелость.
Элин играла с серебряной заколкой для волос, которая удерживала половину ее лиловых прядей, и живот скрутило, когда она подумала о том, чтобы использовать ее. Но выбора у нее почти не было. Если она не…
— В платье определенно выглядишь лучше.
Этот голос. Иногда она видела его во сне. Глубокий и такой порочно-чувственный, что ее тело напрягалось против воли.
Элин повернулась к Принцу. Он прислонился к барной стойке рядом с ней, за ним стояла толпа подхалимов, а по бокам — стража.
Его глаза блестели, а рот изогнулся в одну сторону. Он был честен, или его слова были беспощадной насмешкой над правдой?
Элин выпрямилась и сделала еще один глоток легкого фруктового вина. Сквозь нее пробежал маленький разряд магии.
— Спасибо, — сказала она, кивая в сторону дам, которые хмурились в ее сторону, — но это ничто по сравнению с теми.
Он не посмотрел, только наклонился и сказал:
— Оно не сильно отличается от их обычных нарядов. А это… — он провел рукой по ее талии, и в его глазах что-то вспыхнуло — …совсем не похоже на то, что ты обычно носишь.
Его прикосновение послало дрожь по ее телу. Неужели он узнал ее и знал о дворцовой униформе?
Магия внутри вина придала ей смелости. Она зеркально повторила его позу, наклонившись к нему. Холодный воздух коснулся ее шеи.
— И откуда же ты знаешь, что я обычно ношу, Принц? — Слова были дразнящими. Игривыми. Элин опустила взгляд, желая, чтобы она могла их забрать обратно.
Шрам кровавой сделки Талиесина блеснул, когда он схватил ее бокал и бросил его на стойку. Его пальцы переплелись с ее, и он потянул ее сквозь толпу танцующих фейри.
Песня закончилась, но прежде чем Элин успела отстраниться, началась другая — медленнее, с большим количеством струнных, барабанов и пронзительного вокала. Его другая рука скользнула по ее спине, прижимая ближе.
Жар вспыхнул внутри нее, когда она закусила губу и посмотрела вверх. Он уже смотрел вниз с этой своей дурацкой усмешкой на лице.
— Танцуй со мной. — Команда, хотя он звучал скорее развлеченно.
Элин положила руку ему на плечо, и он повел ее в танце.
— Почему сегодня так много стражи? — спросила она.
Он отвлекся от нее, глаза пробежали по сторонам, прежде чем снова сосредоточиться на ней.
— Они проявляют осторожность. Но тебе не о чем беспокоиться.
Если бы она не видела ведьм в их боевой коже и отвратительных боевых когтях, она бы никогда не подумала, что что-то не так.
Когда он низко наклонил ее, внутри пульсировало желание. Он поднял ее обратно, оторвав от земли и прижав к своей груди. Ночной воздух пах снегом, и его прикосновение было прохладным, но ей было так блаженно спокойно рядом с ним. Он скользнул ею вниз, ее мягкое тело мучительно прижимаясь к твердому контуру его тела.
Когда ее туфли коснулись камня, на нее обрушилась вся сила вина. Похоть шипела вдоль вен, а сердце билось в каждой частичке тела.
Иногда она, блядь, ненавидела быть наполовину человеком. Если бы она была чистокровной фейри, магия не влияла бы на нее так сильно.
Тогда на нее обрушился его