Железо. Вот что вызывало бурление в ее желудке. Их когти были с железными наконечниками.
Элин застонала.
В комнате воцарилась тишина. Она сдержалась, чтобы не отступить под тяжестью направленных на нее взглядов. Они, вероятно, чуяли, кто она такая. Так же, как и она чувствовала их ошеломляющий запах копченого шалфея и перьев. Тот самый, который отличал их всех как часть самого могущественного ковена в королевстве. Серрес.
Тройка ведьм в боевой коже выступила из бара и двинулась к ней, их руки лениво вращались по бокам. Остальные ведьмы расчистили путь для сестер.
Блядь. Убьют ли они ее за вторжение? Она сожгла письмо — у нее не было доказательств, что ее вызвали. Будь проклят ее гнев.
Элин заколебалась, затем откинула капюшон и вытянула руки ладонями вверх.
— Назови цель своего визита, фейри, — приказала боевая ведьма в центре, вкладывая опасность в каждый слог.
— Я… — заикаясь, выдавила Элин, — я получила письмо, и мне велели прийти сюда.
Ведьма прищурилась, и ее пальцы оплела маленькая молния. Железные наконечники засветились ярко-синим. Энергия в комнате обострилась с опасной до смертоносной. Она толкнула Элин, и у той задрожали колени.
— Довольно, Мелина. Я вызвала девушку.
Мелодичный голос разрезал комнату, и вместе с ним ведьмы мгновенно вернулись к тому, чем занимались. Все, кроме трех боевых ведьм, которые преграждали ей путь.
Мелина наклонилась прямо к лицу Элин.
— Одно неверное движение — и я поджарю тебя изнутри, — прошептала она.
Троица развернулась как одна и провела ее к большой кабинке в задней части комнаты, прежде чем раствориться в толпе.
Одна-единственная ведьма развалилась на шалфейно-зеленых подушках, постукивая когтями по подбородку, они были намного длиннее, чем у других.
— Садись, — промурлыкала она.
Когда Элин села, перед ней появился шипящий неоново-зеленый напиток, высокий стакан покрылся каплями конденсата. Желудок Элин снова скрутило при виде глазного яблока, плавающего в жидкости.
— Знаешь, зачем ты здесь?
Ведьма была прекрасна. Мягкие светлые кудри обрамляли ее милое сердцевидное лицо. Но ее острый изумрудный взгляд не выглядел ни молодым, ни невинным.
Элин никогда раньше не встречала Матриарха ковена Серрес. Но истории о ее битвах и заклинаниях были легендарными. Как и ее нрав.
Пустота внутри Элин подсказывала, что она знала, зачем ее вызвали, но она покачала головой, надеясь, что это неправда.
— Ах, значит, твой брат тебе не сказал.
Это был не вопрос, но Элин склонила голову и ответила.
— Нет, не сказал, Матриарх. Что он натворил на этот раз?
Зазвенел смех, затем ведьма посерьезнела.
— Он был очень непослушным мальчиком. Он попытался уложить в постель мою дочь ковена…
Элин попыталась возразить, но злобная пульсация силы остановила ее.
Голосом обманчиво мягким ведьма продолжила:
— …а затем он попытался обманом вовлечь ее в кровавую сделку.
Святые Богини Судьбы на своих ебаных золотых тронах.
Он уже мертв? Она здесь, чтобы собрать кусочки его тела? Элин опустила взгляд, заново испуганная своим напитком. Это был… он?
— К счастью для него, моя дочь ковена не поддалась на его обаяние. Но вся эта ситуация заставила меня задуматься о подобающем наказании.
Элин снова подняла глаза. Ведьма втянула с когтя каплю своего напитка. Элин содрогнулась.
— Прошу прощения, Матриарх, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Мой брат сам по себе. Я уж точно не его сторож.
— О да, я прекрасно это знаю, девочка, но это имеет к тебе самое прямое отношение. Видишь ли, твой жалкий братец оказался слишком труслив, чтобы быстро умереть за свою глупость. Но он дал мне кое-какую очень интригующую информацию… о тебе.
— Что именно обо мне?
— Ты работаешь во дворце.
Элин не знала, куда направляется этот разговор, но напряжение, разлившееся по телу, подсказывало — ничего хорошего не будет. Она кивнула.
— Да, но при всем уважении, я не понимаю, почему это вас касается.
Смех Матриарха снова зазвенел.
— О, это касается меня, потому что, если ты не будешь сотрудничать, твой драгоценный братец не покинет это место живым. А я позволю Мелине обуглить твои внутренности, как она и обещала.
Слабым утешением было то, что Стеффан все еще жив. Элин проглотила подступившую желчь.
— Простите, но чего именно вы хотите?
— Наконец разумный вопрос. Мне нужна информация, среди прочего. И ты добудешь ее для меня до следующего полнолуния.
— Я не могу рисковать своей работой, — сказала Элин хриплым голосом. — Даже не ради этого.
Матриарх вонзила свои длинные боевые когти в стол и подалась вперед. Она поймала взгляд Элин и не отпускала. Холодок пополз по спине Элин.
Наконец ведьма улыбнулась и откинулась назад, щелкнув пальцами. Дверь рядом с нишей открылась, и высокий бледный самец с пылающими красными глазами — вампир — вышел, волоча ее брата.
Стеффан был в ужасном состоянии, его смуглая кожа была покрыта синяками. Но хуже всего — его лицо и грудь были усеяны глубокими порезами, которые не зажили. Из них сочилась золотая кровь, а также ржаво-красная…
Яд.
Ведьмы использовали свои боевые когти с железными наконечниками, и теперь Стеффан угасал от заразы.
Они не убили его. Но он все равно умрет. Медленно. Болезненно. Если только ему не дадут редкое и очень дорогое противоядие. Кровь Дракона.
Матриарх крутанула свой напиток.
— Ты уверена в этом?
Глава 2
ЭЛИН
Элин не должна была убирать большой вход. Она даже не знала, зачем пришла, хотя это успокаивало что-то внутри нее, нелепое явление, которое продолжало случаться. К счастью, ее пока никто не заметил.
Она использовала ту магию, что у нее была, чтобы прогреть пчелиный воск на тряпке, натирая ножку журнального столика. И она наблюдала, как эти напыщенные придурки во всех своих побрякушках выходили из дворца в ночь.
Они направлялись на празднование зимнего солнцестояния.
Элин не собиралась туда идти. Ее время лучше тратить на то, чтобы зарабатывать деньги и отправлять их матери. И на попытки ублажить ведьму.
Когда она вздохнула, что-то мягкое и маслянистое коснулось ее руки. Какая-то леди такая-то прошла мимо в сиренево-градиентном бальном платье, пышные юбки шуршали при каждом шаге, бриллианты сверкали на корсаже.
Одного этого платья хватило бы, чтобы кормить, одевать и обеспечивать жильем ее семью годами. А его, скорее всего, наденут на одну ночь, а потом выбросят. Челюсть Элин сжалась.
Запах полуночного снега и зимней мяты пропитал воздух. Элин втянула аромат, наслаждаясь трепетом, который он вызвал внизу живота.