— Тогда скажи ему.
— Я сказала.
— Как?
— Вышла из машины.
— Эффектно.
— Без хлопка дверью.
— Жаль. Иногда дверям полезно знать, что участвуют в драме.
Варя обхватила кружку ладонями.
— Я хочу вернуться в обычный отдел.
Лиза выдохнула.
— Варь.
— Да.
— Ты уверена, что хочешь уйти из проекта, а не из боли?
— Разницы сейчас нет.
— Есть.
— Для кого?
— Для тебя.
Варя посмотрела в сторону стеклянной стены, за которой уже оживал офис.
— Я не могу работать рядом с ним после вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Не могу сидеть напротив и делать вид, что мы обсуждаем только ролик. Не могу снова слышать «Варвара Андреевна» так, будто он сам испугался того, что сказал ночью. Не могу быть женщиной на кухне при свечах, а утром — элементом в коммуникационной части.
Лиза не перебивала.
— И самое противное, — Варя усмехнулась, — я всё равно понимаю, что он, возможно, хотел как лучше.
— Это мешает злиться?
— Очень.
— Но не отменяет.
— Не отменяет.
Лиза кивнула.
— Тогда проси перевести тебя обратно. Только не как побег. Как границу.
— Я так и сделаю.
— И без заявления на уход пока.
Варя отвела глаза.
Лиза напряглась.
— Варя.
— Я ничего не говорила.
— Но подумала.
— Мысли не проходят по бухгалтерии.
— Если бы проходили, я бы уже выставила тебе штраф за рискованные решения.
Варя поставила кружку.
— Сначала вернусь в отдел. Потом посмотрим.
— Хорошо. Но обещай, что не будешь принимать окончательные решения сегодня.
Варя молчала.
— Обещай.
— Постараюсь.
— Это не обещание.
— Это максимум, который у меня есть.
Лиза вздохнула.
— Ладно. Тогда я буду сидеть рядом и мешать тебе портить жизнь слишком быстро.
— Ты прекрасная подруга.
— Я знаю. Мне давно пора добавить это в резюме.
К Марку Варя поднялась в одиннадцать двадцать.
Не сразу.
Сначала отправила материалы со съёмки Глебу, составила список кадров, написала комментарии по интервью Николая Петровича, подготовила краткий отчёт по поездке и вложила туда всё, кроме главного: разговора на кухне, света свечей, утра, слова «элемент» и того, как Марк смотрел на неё, когда она вышла из машины.
Потом написала Елене Викторовне:
Елена Викторовна, прошу уточнить, может ли Марк Романович принять меня по рабочему вопросу сегодня до обеда.
Ответ пришёл почти сразу:
Марк Романович просит вас подняться сейчас.
Конечно.
Он всегда просил сейчас.
Сороковой этаж встретил её привычной тишиной. Но сегодня Варя уже не чувствовала перед ним трепета. Она чувствовала только усталую ясность. Иногда боль делает мир не мутным, а резким: видишь каждую линию, каждый угол, каждую ловушку, куда раньше сама шла с улыбкой.
Елена Викторовна подняла глаза.
— Варвара Андреевна.
— Добрый день.
Секретарь посмотрела на неё чуть внимательнее.
— Марк Романович ждёт.
— Спасибо.
Варя постучала и вошла.
Марк стоял у стола. Не у окна. Уже хорошо или плохо — она не знала. На столе лежали распечатки по «Лесной линии», ноутбук был открыт, на экране — стоп-кадр с аллеей объекта. Тот самый кадр, где вечерний свет ложился на дорожки, а вдалеке проходили люди из команды.
Он поднял глаза.
— Варвара Андреевна.
Вот.
Значит, тоже выбрал броню.
Прекрасно.
Так проще.
— Марк Романович.
Он помолчал.
— Нам нужно обсудить утро.
— Нет.
— Нет?
— Нам нужно обсудить проект.
Его лицо стало строже.
— Это связано.
— Для меня — больше нет.
Пауза.
Марк медленно выпрямился.
— Что это значит?
Варя положила на стол папку.
— Отчёт по съёмке. Материалы отправлены Глебу. Первую монтажную сборку ждём завтра к шестнадцати. Комментарии по интервью Николая Петровича внутри. По вашему блоку рекомендую оставить второй дубль у аллеи и короткий фрагмент у входной группы.
— Варя.
— Варвара Андреевна, — поправила она спокойно.
Он замолчал.
На этот раз удар попал в него.
Не красиво. Не драматично. Просто попал.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Варвара Андреевна. Вы хотите вернуться к официальному формату?
— Я хочу вернуться в свой отдел.
Марк стал совершенно неподвижным.
Тот самый Марк из первых дней: собранный, холодный, опасно тихий. Только Варя теперь знала, что за этим не всегда пустота. Иногда там слишком много всего, и он просто не умеет иначе держать.
— Объясните, — сказал он.
— Проект «Человеческое лицо компании» вошёл в стадию, где моё дальнейшее прямое участие рядом с вами создаёт больше рисков, чем пользы.
Его глаза сузились.
— Это моя формулировка?
— Нет. Моя. Я тоже умею говорить безжизненно, если постараюсь.
— Не надо.
— Надо. Так безопаснее.
— Для кого?
— Для компании. Для проекта. Для меня.
— А для меня?
Варя не ожидала этого вопроса.
Он прозвучал не громко. Не мягко. Но слишком лично, чтобы его можно было спокойно положить в папку.
Она отвела взгляд первой.
— Вы генеральный директор. Вы справитесь.
— Это не ответ.
— Сегодня у нас день неответов.
Марк обошёл стол и остановился напротив неё. Не слишком близко, но уже не за баррикадой мебели.
— Я не хотел, чтобы вы почувствовали себя инструментом.
— Но почувствовала.
— Я знаю.
— Не знаете. Вы понимаете логически. Это другое.
— Тогда объясните.
— Зачем? Чтобы вы снова сделали правильный вывод и оформили его управленческим решением?
Он сжал челюсть.
— Это несправедливо.
— Да.
— Вы это понимаете?
— Да.
— И всё равно говорите.
— Да.
Марк отвернулся к столу, потом снова посмотрел на неё.
— Я сказал Елене Викторовне не показывать вам правки Степана, потому что он очевидно пытался вывести вас из равновесия.
— А вы решили, что я не справлюсь.
— Я решил выиграть время.
— Для кого?
— Для вас.
— Без меня.
— Да.
Он признал это.
Слишком быстро.
Слишком честно.
И от этого ей стало ещё больнее.
— Вот в этом и проблема, — сказала Варя тише. — Вы вчера говорили, что я причина, по которой вам стало сложнее прятаться за работой. А утром снова спрятались. И меня туда же спрятали. В работу. В проект. В защиту от давления. В ключевой элемент.
Марк шагнул ближе.
— Вы не элемент.
— Тогда не называйте меня так.
— Не буду.
— Не решайте, что мне знать.
— Постараюсь.
— Нет, Марк Романович. Не постараетесь. Вы будете делать это снова, потому что так привыкли. Вы слишком долго были главным. Вы умеете защищать, контролируя. А мне нужна не такая защита.
Он молчал.
Варя почувствовала, что ещё чуть-чуть — и голос дрогнет. Поэтому подняла подбородок.
— Я прошу вывести меня из прямого подчинения по проекту. Оставить за мной подготовку текстов, сценариев и презентационных материалов через отдел корпоративных коммуникаций. Без сопровождения ваших встреч. Без совместных поездок. Без личных обсуждений вне рабочей необходимости.
— Вы хотите закрыть проект «Плюшкина», — сказал он тихо.
Она вздрогнула.
— Что?
— Вы так это назвали бы. Если бы шутили.
Варя посмотрела на него.
И впервые