— Да.
— Перед зеркалом?
— Нет.
— Перед Еленой Викторовной?
Он помолчал.
Варя ахнула.
— Марк!
— Она сказала, что третий вариант был лучше второго.
Варя рассмеялась сквозь слёзы.
— Я обожаю эту женщину.
— Я передам.
— Не надо. Она и так знает.
Он достал маленькую коробочку.
Без демонстративной роскоши. Тёмную, простую, строгую. Конечно, строгую. Даже романтика Марка Громова имела хорошую осанку.
— Варя Плюшкина, — сказал он. — Ты выйдешь за меня?
Она посмотрела на него.
Сердце не металось.
Не паниковало.
Не пыталось сбежать.
Оно стояло в центре её жизни, живое, сильное, смешливое и очень её.
Варя открыла папку ещё раз, посмотрела на единственный пункт и сказала:
— Громов, впервые за всё время документ составлен безупречно.
Он замер.
— Это «да»?
— Это очень профессиональное «да».
Марк закрыл глаза на секунду.
И улыбнулся так, что у Вари снова исчезли все разумные доводы.
— Наденьте уже кольцо, — сказала она. — А то сейчас прибежит Лиза и начнёт проверять формулировку предложения на финансовые последствия.
Он рассмеялся.
Надел кольцо осторожно, будто это тоже был выбор, который нужно не захватить, а принять. Кольцо село идеально. Варя посмотрела на руку, потом на него.
— Вы размер как узнали?
— Лиза.
— Конечно.
— Она сказала, что если я ошибусь с размером, она не даст мне второй попытки без объяснительной.
— Узнаю подругу.
— Она ещё спросила про брачный договор.
— Что вы ответили?
— Что готов обсуждать всё, что защитит вашу свободу.
Варя замолчала.
Потом шагнула к нему сама, обняла за шею и поцеловала.
На этот раз без рабочей версии.
Без отступления.
Без страха, что поцелуй перечеркнёт её работу.
Он не перечёркивал.
Он становился частью жизни, где она оставалась собой: руководителем отдела, автором концепции, женщиной с острым языком, мягким сердцем, упрямой спиной и правом смеяться так громко, как захочется.
За дверью кашлянули.
Очень выразительно.
Варя отстранилась и повернулась.
В проёме стояла Лиза.
Рядом с ней — Елена Викторовна.
А чуть позади — Артём, Катя, Даниил и Алла Сергеевна, которые, судя по лицам, совершенно случайно оказались возле пустого конференц-зала после завершения мероприятия.
Лиза посмотрела на папку в руках Вари.
— Ну?
Варя подняла руку с кольцом.
Лиза закрыла лицо ладонями.
— Слава бухгалтерии.
Артём выдохнул:
— Я знал.
— Ты ничего не знал, — хором сказали Варя, Лиза и Елена Викторовна.
Марк поднялся.
Алла Сергеевна посмотрела на него с профессиональным спокойствием.
— Марк Романович, поздравляю. И предупреждаю: завтра мы обсудим порядок уведомления компании, чтобы это не превратилось в корпоративный пожар.
— Разумеется, — сказал Марк.
Варя повернулась к нему.
— Нет.
Он замер.
— Что нет?
— Завтра мы не обсуждаем уведомление компании.
Алла Сергеевна приподняла брови.
Лиза насторожилась.
Марк смотрел на Варю внимательно.
— Почему?
Варя взяла папку с «Пожизненным регламентом счастья», прижала к груди и улыбнулась.
— Потому что завтра воскресенье. И впервые за всё время я хочу, чтобы генеральный директор не назначал совещаний по поводу собственного счастья.
Тишина.
Потом Елена Викторовна сказала:
— Поддерживаю.
Артём прошептал:
— Это исторический день.
Марк посмотрел на Варю.
И рассмеялся.
Так открыто, свободно и счастливо, что даже Алла Сергеевна перестала думать о порядке уведомления, Лиза расплакалась уже без всякого прикрытия, а Варя поняла: вот она, точка.
Не потому, что всё стало идеально.
Идеальное ей никогда не было нужно.
А потому что всё главное стало живым.
Компания изменилась не сразу, но честно. Степан ушёл из их истории, оставив после себя важный урок о том, как легко слухи превращаются в оружие, если вовремя не научиться говорить прямо. Отдел Вари стал самостоятельным и сильным. Марк перестал быть человеком-функцией, хотя иногда всё ещё выравнивал ручки, за что получал от неё строгие замечания. Лиза так и осталась главным внештатным хранителем здравого смысла. Елена Викторовна, по общему негласному признанию, знала всё раньше всех, но никогда не злоупотребляла властью.
А мем, с которого всё началось, однажды распечатали и повесили в маленькой рамке в отделе публичных коммуникаций.
Под ним Варя добавила новую подпись:
Марк Громов улыбается каждый день.
Без согласования.
Ответственная: жизнь.
Когда Марк увидел, он долго смотрел на рамку.
Потом сказал:
— Это нарушение корпоративного стиля.
Варя подошла к нему, взяла за руку и спросила:
— Снять?
Он посмотрел на неё.
На рамку.
На отдел, где люди спорили, смеялись, писали, ошибались, поправляли, придумывали и больше не боялись говорить человеческим языком.
— Нет, — сказал он. — Оставить.
— Почему?
— Напоминает, с чего началась моя лучшая ошибка.
Варя улыбнулась.
— Ошибка?
— Коммуникационное событие, — поправился он.
— Поздно. Я услышала.
— И что теперь?
Она поднялась на носки и тихо сказала:
— Теперь будете смеяться вместе со мной. Каждый день. Без согласования.
Марк наклонился к ней и улыбнулся.
— Пункт первый?
— Единственный.
— Исполняю.
И он исполнил.