Безмолвная улыбка отразилась на моих губах. Всё правильно. Что он ещё должен был ей сказать. Я для него одна из малозначительных сотрудниц, который он иной раз позволяет согревать постель.
— Это правда. Мне больше вам сообщить нечего. Мы не сошлись характерами с Платоном Аркадьевичем, поэтому я решила не усугублять ситуацию и покинула его фирму.
Пронзительный, проницательный женский взгляд плотно зафиксировался на моём расстроенном лице. Зинаида Ивановна насупилась и, немного подавшись вперёд, неотвратимо разделяя между нами расстояния, прожигая требовательным взором, старого произнесла, — а теперь говори правду.
Вот от кого у Платона такой леденящий душу взгляд. Крёстная своими генами поделилась, да и настырность, по всей видимости, от неё досталась.
Упрямцы всегда вначале вызывают смех, затем — раздражение, потом — удивление, и наконец — зависть.
— Это правда! — Воскликнула и ощущая, что начинаю плавиться под её пытливым взором, резко вскочила, но не рассчитала и мгновенно почувствовала, что земля уходит из-под ног, вокруг всё потемнело.
— Тихо. Тихо, — почувствовала тёплые руки на своих плечах. — Девочка, нельзя же так.
Присела обратно на лавочку, медленно туман начал рассеиваться, постепенно стала возвращаться в реальность.
— Что случилось? Чуть-чуть и ты бы в обморок упала, — она заботливо приложила руку к моему лбу. — Температуру вроде нет. У тебя что давление?
Знала бы она какое охранительное у меня давление…
— Нет. Просто резко вскочила. Не волнуйтесь. Ничего страшного, — неожиданно ощутила, что меня буквально наизнанку выворачивает, лихорадочно отстранилась от женщины, чтобы не одарить её переваренными остатками своего завтрака.
— Лиза, — встревоженно проговорила она и, достав из сумочки влажные салфетки, бережно провела ими по моим губам. — Да что происходит?
Аккуратно взяла из рук женщины салфетки и, очистив лицо, помотала головой, — ничего не происходит. Обычное нервное истощение. Такое со мной случается. Не обращайте внимание.
Несмело посмотрела на женщину, которая явно не верила мне.
— Лиза, ты в положении.
Внутри всё сжалось… Нельзя говорить ей правду… Нельзя… Она добрая женщина, но против крестника не пойдёт. Обязательно расскажет ему правду и вот тогда одному богу известно, как отреагирует этот человек.
— В ожидании, — попыталась отшутиться.
— Лиза, скажи правду, — она слегка надавила пальцами на мой подбородок и пытливо всмотрелась в мои глаза. — Девочка, не обманывай. Ты забеременела от Платона? — Грустно пролепетала она.
Уныло опустила глаза. Не могла я врать, глядя в её глаза. Должна, но не могла.
— Мерзавец, — она яростно вскочила на ноги. — Он что отказался признавать ребёнка. Ну я ему устрою. Он у меня…, — мгновенно подняла руку и, схватив женщину за запястье, отрицательно помотала головой, отвергая все её несправедливые выводы.
Набралась сил и обречённо прошептала, — Платон ничего не знает про ребёнка.
Женщина прищурилась.
— Ты ему ничего не сказала?
— Нет. Не сказала.
Зинаида Ивановна обескураженно приоткрыла рот и присела рядом со мной.
— Лиза, но ты же ему расскажешь?
Молчала. Не знала, что ответить. Хотела как-то смягчить отрицательный ответ, но в голову ничего не лезло. Может сказать, что беременна от другого. Блин… Она всё равно проболтается, а Морозов без труда сложит дважды и два и придёт к ужасающим выводам. Проклинала себя. Вот почему я не продолжила настаивать на своём. Надо было всё отрицать.
— Лиза, — более сурово обратилась ко мне Зинаида Ивановна, от былого радушия и доброжелательности не осталось и следа, — ты обязана ему сообщить. Не знаю, что между вами произошло. И это не моё дело. Но ребёнок — это совершенно другое дело.
— Зачем? Зинаида Ивановна, вашему крестнику не нужен ребёнок. Он понятия не имеет, что такое семья. Вы же знаете, как он поступил с Ворошиловым.
Дмитрий Львович полностью лишился своего бизнеса, в настоящее время продаёт последние активы и как поговаривают злые языки, у него всё скупает именно Морозов.
— Лиза, ты не права. Дмитрий сам виноват. Он не привык самостоятельно вести бизнес. Рядом с ним всегда был Платон. В любых ситуациях страховал. Ворошилов может винить только себя.
Не соглашалась с заявлением Зинаиды Ивановны. Морозов загнал Дмитрия Львовича в ловушку. Мама рассказала, что изначально администрация дала ложную надежду Ворошилову, а потом взяла свои обещания обратно… Платон Аркадьевич оказался проворнее и очень быстро переманил на свою сторону коррумпированных чиновников.
— Лиза, девочка моя, пожалуйста, поговори с Платом. Он должен знать, что скоро станет отцом.
Улыбка сквозь невероятную боль замаячила на моём лице.
— Зачем? Чтобы он меня на аборт отправил.
Лицо женщины исказилось в шокированной гримасе, она была слишком хорошего мнения о своём племяннике. Да это и понятно, мы всегда оправдываем своих родных.
— Милая, ты несправедлива. Платон, бесспорно, человек суровый, но всё-таки он никогда не позволит убить собственного ребёнка.
Интересно она видит разницу между суровым и жестоким, утруждено ухмыльнулась, судорожно водя глазами из стороны в сторону.
— Нет. Я ничего не скажу Морозову.
Зинаида Ивановна гневно взмахнула ресницами.
— Лиза, либо ты сама обо всё расскажешь Платону, либо это сделаю я. Даю тебе сутки. Прости, дорогая, но ты поступаешь подло. Я не могу участвовать в обмане родного племянника.
Её слова прозвучали как приговор…
Глава 26. Платон
Сегодняшний рабочий день был утомительным. Шесть скучных деловых переговоров в разных концах города. Куча бумаг. Бесчисленные вопросы. Голосования. Рукопожатия. Подписи. И вот последний рубеж…
По полной загрузил себя работой. Должен. Обязан выкинуть из головы своенравную девчонку. Б… ь. Убеждал себя, что она для меня ничего не значит, но как только возвращался домой, обессиленно опускал отяжелевшие веки и мгновенно перед глазами появлялся пленительный образ девочки. Лиза! Что же ты делаешь? Твою мать! Чёртова девчонка стала для меня словно проклятием. Ни на одну бабу, как прежде смотреть не могу. Добровольно целибат принял…
Хроническое сексуальное голодание сильно портит характер. Пора заканчивать сложившуюся порочную практику.
— Платон Аркадьевич, вы меня слышите?
— Да. Слушаю вас.
Передо мной сидел директор солидной строительной компании, который потратил два часа жизни, чтобы рассказать мне о преимуществах нашего возможного партнёрства. Его презентация оказалась убедительной, но я так устал за день, что попросил отложить ответ до утра.
— Вот вам контракт, Платон Аркадьевич, — протянул мне бумагу бизнес-партнёр. — Поставите подпись, как только сочтёте нужным…
— Благодарю! — Сказал я, принимая документ. — Если мой ответ будет положительным, позвоню вам и назначу встречу завтра до полудня.
— О, пожалуйста, не торопитесь, Платон Аркадьевич! Будьте любезны, перед уходом захватите с собой дополнительные материалы по сделке. Думаю, они могут помочь с принятием правильного решения. Вас