Набираю в поисковике: «Восстановить родительские права», и читаю всю подряд информацию, которой мне хватит на несколько мозговых штурмов. Теперь с чувством опытного юриста могу спокойно ответить на любой вопрос, кроме одного: где носит Ульяну?
Встречаю Наташу. Ей хватает одного взгляда на меня, чтобы обо всём догадаться.
— Есть новости?
— И да, и нет, — отвечаю и показываю сообщение.
— Хм… Я так понимаю, Ульяна до сих пор не звонила?
— Нет.
— Паш… — Наташа мягко касается моей руки. — Значит, ей нужно время. Понимаешь?
— Нет. Не понимаю. Можно было написать как-то конкретнее?
— Здесь всё конкретно написано.
— Что именно? — не могу сдержать эмоции.
— То, что Ульяна нашла ребёнка Вероники, но твоя это дочь или нет, ей пока неизвестно. Поэтому она просит подождать, когда получит необходимую информацию, — «расшифровывает» послание Наташа, каким-то удивительным образом читая между пяти слов.
Смотрю на сообщение. Слова одни и те же, но теперь я действительно вижу в них смысл, который услышал от Наташи. Здесь я согласен, пока Ульяна не получит точный ответ, что-то требовать от неё бесполезно.
— А, чтобы ей не мешали, она отключила телефон.
— И Леший тоже?
— И Леший, — подтверждает Наташа, и её спокойная уверенность передаётся мне. — Если бы Ульяна была уверена, что девочка имеет родственные связи, она позвонила бы сразу. Значит, есть какая-то проблема…
— А если… — начинаю и не нахожу нужных слов, потому что не знаю, какое «если» я боюсь больше всего получить.
— Паш, со всеми «если» ты обязательно разберёшься, — мягким голосом вселяет в меня уверенность, которой мне так не хватает. — Не переживай.
Сказать «не переживай» легче, чем сделать на самом деле. Но, как бы странно ни звучало, мне становится намного спокойнее. Именно так я себя чувствую, когда рядом моя валькирия. Моя импульсивность и её рассудительность гармонично уравновешивают друг друга, образовывая идеальное сочетание.
Ульяна звонит только на следующий день ближе к обеду. Теперь я на дежурстве, и поговорить толком не получается. Одно я понимаю: Ульяна недовольна результатом ДНК-экспертизы, которая показала неопределённый результат.
Почему неопределённый, я так и не понял. Вероятность родства составила двенадцать целых и восемь десятых процента. Это больше десяти процентов, когда родство маловероятно.
Прошу Ульяну скинуть все документы мне на почту и не отключать телефон. На большее, а именно отругать сестру, у меня просто не хватает времени.
Попова Юля, так зовут девочку, которую нашла Ульяна. Смотрю на маленькую детскую фотографию и… не знаю, что чувствую. Как ни стараюсь, никакого внешнего сходства ни своего, ни Вероники я не вижу. Обычный ребёнок с большими грустными глазами.
Несколько раз перечитываю результат экспертизы и чертыхаюсь от дебильного заключения. «Родство: неопределённый результат». Снова лезу в интернет, чтобы ещё раз устроить себе мозговую встряску, но мозг, уставший после суточного дежурства отказывается что-либо анализировать. И я просто еду к Наташе.
Жду в приёмной, пока она закончит работу с клиентом, и, прислонившись к стене, незаметно засыпаю.
— Паша? — врывается в мой сон её голос. — Ты что здесь делаешь?
— Тебя жду, — сонно смотрю на свою строгую валькирию.
Наташа хмурится, а мне уже хорошо, что она просто есть. Рядом.
— Вот, — протягиваю ей свой телефон.
— Что там?
— Зайди на почту, — зеваю, пытаясь проснуться. Пароль у меня не стоит, и она это знает.
Наташа читает глазами, а я просто наблюдаю за её лицом.
— Ты можешь мне объяснить, как такое возможно? — спрашиваю, когда она поднимает на меня свой взгляд.
— Наверное, могу, — делает глубокий вдох. — Теоретически, тётя и племянница могут не иметь ни одного общего аллеля по исследуемым локусам, и, несмотря на это, находиться в биологическом авункулярном родстве. В вашем случае генетические данные свидетельствуют о крайне малой вероятности родства, хотя на самом деле оно вполне может иметь место.
Для меня это звучит полной бессмыслицей.
— Это как так? — спросонок плохо соображаю.
— Я точно не знаю, как. Просто из-за особенностей генома исследуемое родство не видно эксперту.
— Совсем?
— Совсем.
— И что теперь делать?
— Паш, я думаю, что тебе необходимо ехать и уже самому провести генетическую экспертизу. Только так ты сможешь узнать правду.
Глава 40
Смотрю через стеклянные двери на маленькую девочку, что-то старательно рисующую цветными карандашами на альбомном листе. В группе не так много детей, но её я увидел сразу. Узнал. Видимо, присланная Ульяной фотография настолько впечаталась в моё сознание, что мозг воспринимает её, как давно принятый факт. А ещё меня не покидает стойкое ощущение, что я уже видел похожий снимок, только не могу вспомнить где.
— Юленька очень любит рисовать. Тихая, спокойная девочка, — объясняет заведующая дома-малютки. — Хорошенькая, милая. Обычно таких деток забирают ещё в роддоме, они даже не попадают к нам. Но тут словно какой-то злой рок над ребёнком. Сначала её хотела удочерить уже немолодая семейная пара. Они планировали выезд в Канаду, документы были готовы, но в самый последний момент отказались от усыновления. К сожалению, и у нас бывают сотрудники, которые просто выполняют свою работу. Никому не хочется лишний раз возиться с плачущим ребёнком и разбираться в причине его плача. Накормили, переодели и забыли, лишь бы он не мешал, — тяжело вздыхает женщина. — Девочке сменили молочную смесь, и у неё начался сильный диатез. Малышка покрылась такой страшной сыпью, что приёмный папаша оказался категорически против такого ребёнка, решив, что сыпь заразная.
Девочку перевели к нам, где почти сразу же нашлись новые родители. Но и с ними тоже не срослось. Сейчас же выплаты на детей какие? Вот многих и прельщают льготы от государства. Спустя пару месяцев после усыновления в органы опеки посыпались жалобы от соседей, что ребёнок постоянно плачет, а родители никак не реагируют, живя своей жизнью. После внеплановых проверок были выявлены многие нарушения: за малышкой не было надлежащего ухода, она не прибавляла в весе, регулярные посещения поликлиники не проводились, мать могла просто оставить её дома, а сама уйти по своим делам. В общем, девочка снова оказалась у нас.
Заведующая переводит свой взгляд на Юлю.
— Я могу с ней познакомиться?
— Конечно. Пройдите в кабинет, а я сейчас её приведу.
Смотрю, как женщина подходит к Юле, о чём-то с ней разговаривает, показывая на рисунок. Девочка жмёт плечами и согласно кивает, убирает