И я ей верю. Верю как себе.
Ульяна не отвечает. Скорее всего сестра или ассистирует в операционной, или принимает роды. Поэтому я просто отправляю скрин экрана с пояснением.
— Не понимаю, зачем нужно было беременеть, если ребёнок не нужен? — задаю вопрос больше себе, однако Наташа отвечает:
— Это могло произойти случайно. Забыла принять таблетку, не приняла её вовремя, или приняла с каким-нибудь другим средством, блокирующем действие контрацептива.
— Но как можно носить ребёнка, а потом отказаться от него?
— На этот вопрос у меня нет ответа. Но, можешь мне поверить, отказываются. И то, как поступила Вероника, ещё не самый худший вариант.
Но для меня это настолько ужасный поступок, что ему нет ни оправдания, ни прощения.
Я долго боролся с болью, что моя бывшая жена забеременела от другого. Переболел, смирился, выжил. А сейчас мне снова приходится возвращаться в тот ад, что я уже раз пережил, и противоречивые чувства буквально рвут на куски мою душу.
Это каким чудовищем нужно быть, чтобы так поступить, и после всего продолжить жить дальше как ни в чём не бывало? Вот это в моей голове не укладывается. Никак.
Волшебными пальчиками Наташа перебирает мои волосы, снимая с головы тяжёлые думы.
— Паша, пойдём, поспишь часик. Утро, говорят, мудренее.
Даю увести себя в спальню и мгновенно забываюсь беспокойным сном. Мне снится Наташа. Она ускользает, и я хочу её догнать. Догоняю, но её образ принимает внешность Вероники. «Этот ребёнок не от тебя», — повторяет моя бывшая жена и исчезает.
— Паша, проснись, — слышу сквозь сон, больше похожий на дурман, и меня, наконец, выкидывает из этого кошмара.
Этот час не приносит никакого отдыха, но как ни странно наступает относительное спокойствие. Спокойствие во всём: в мыслях, в душе, в сердце.
Наверное, мне стоит самому вернуться и вытрясти всё из Вероники, а не перекладывать проблему на хрупкие плечи своей сестры, но Ульяна оказывается категорически против такого развития событий. Она горячо и рьяно доказывает, что так поступать не нужно, и я сделаю только хуже.
Во-первых, Ульяна ничего не говорила маме, чтобы не волновать её раньше времени, а мой приезд, тем более на неопределённое время, придётся как-то объяснять. Во-вторых, сестра не хочет, чтобы до Вероники дошло, что мы всё узнали. Уля уверена, что тогда моя бывшая жена придумает сотню причин, почему её заставили так поступить, вывернет всё на сто восемьдесят градусов и будет с таким же успехом претендовать на восстановление своих родительских прав. И, когда Ульяна исчерпывает все свои аргументы, она просто использует запрещённый приём: просит переубедить меня Наташу.
Наташа, как ни странно, в этом вопросе заняла нейтральную позицию, объяснив, что не знает, как на самом деле будет лучше.
Решив, что от моего приезда особо ничего не изменится, я к огромной радости сестры предоставляю ей полную свободу, однако перестраховываюсь и прошу Лёху присмотреть за Ульяной. После недовольных ворчаний вытряхиваю с него обещание, приглядеть за Улькой.
Если не считать, что переписка с сестрой стала намного активнее, моя жизнь в остальном не особо меняется. Я по-прежнему хожу на работу, возвращаюсь домой в полном смысле этого слова, и не жду от судьбы никаких подарков. Всё, что мне нужно, у меня есть. Есть любимая женщина, есть Вася, которого я тоже люблю, есть даже мелкое серое недоразумение гордо именуемое котом, которое каждый раз встречает меня, важно задрав хвост. А испытывать судьбу и просить о чём-то большем, я не смею. Боюсь. Не хочу потерять то, что уже имею.
От Ульяны приходят подробные отчёты о её действиях, в основном с отрицательным результатом. Леший жалуется на неутомимый характер одной очень вредной особы, но делает всё возможное, а порой и невозможное, чтобы она осталась довольна.
Единственный плюс во всей этой затее — Ульяна перестала брать дополнительные дежурства, что очень радует мать. Но мама так и не знает, что её дочь всё свободное время проводит или в разъездах, или в «берлоге» Лешего, куда не ступала нога ни одной женщины.
Уля даже хотела там навести порядок, но под угрозой, что Лёха перестанет ей помогать оставила свои попытки, а чтобы как-то занять руки и мозг, пока Леший добывает ей очередную информацию, в качестве благодарности баловала бородатого домашней выпечкой и свежезаваренным чаем.
* * *
— О чём думаешь? — спрашивает Наташа, когда ловит меня за бесцельным взглядом в никуда. Подходит, встаёт рядом и обнимает со спины. Она очень тонко чувствует мои перепады настроения, особенно в такие моменты, когда хочется кричать от бессилия и несправедливости.
— Ни о чём, — накрываю её руки своими.
Это и правда, и в то же время нет. В последнее время я очень много думаю о том, как росла моя дочь, где, и есть ли она вообще. Последовательность вопросов нарушена, но для меня это не имеет никакого значения. Главное — знать. Ничто так не убивает, как неизвестность.
— Ульяна не звонила?
— Нет, — качаю головой.
Где-то в глубине души, мне всё-таки хочется, чтобы предположение Ульяны оказалось верным. Хочу просто знать, что у меня есть дочь. Но порой мне кажется, что этого будет недостаточно. Меня накрывает так, что я готов на что угодно, лишь бы добиться правды. В такие моменты я очень боюсь, что идея найти девочку станет маниакальной.
От Ульяны достаточно долго нет никаких вестей, и я заставляю себя смириться с тем, что у неё ничего не вышло. Всё-таки шансов найти иголку в стоге сена намного больше, чем искать ребёнка, не зная о нём почти ничего.
Я запрещаю думать себе обо всём этом, как на телефон падает сообщение:
«Я нашла её, Паш. Перезвоню вечером».
Глава 39
Перечитываю сообщение несколько раз, словно оно может исчезнуть, и набираю номер Ули.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщает механический голос, заставляя меня выругаться вслух.
У сестрицы явный талант доводить до белого каления даже на расстоянии! И матери не позвонишь, чтобы спросить, где черти носят её любимую дочь. Волноваться ведь ещё больше будет. Ужасно хочется применить суровые воспитательные меры на одну неуправляемую особу, только я совершенно не уверен, что они хоть как-то помогут. Ульяна всегда поступала по-своему, поступает и будет поступать. Переделать её уже не получится.
Звоню Лешему. И этот вне зоны доступа. Они там что, сговорились оба?! Хотя Лёшка частенько отключает свой телефон, чтобы поспать. Приеду, и он выхватит за компанию!
Сегодня, как назло, у меня выходной, и