– Где, когда, какую акцию, выяснил?
– Ай, не спеши. Ты прямо как топорковец. Обожди, Аркадич, тут у детей все по-взрослому. Об акции объявят накануне. Не похоже, чтобы готовилось что-то силовое. Думаю, какая-то пакость.
– И это все?
– А если бы все? Твою просьбу я отработал, так? Ну, так или нет, Аркадич?
– Допустим, Рудик. Но здесь только на дагестанский бренди.
– Ай, обижаешь. Рудик – гений, что твой Пушкин. Только родился не вовремя и не там. Знаешь, что я сделал? Я сделал проводку вплоть до IP-адресов вэпээновских. Просто так, по наитию. Интуиция гения.
– Давай уже, гений. На армянский «Арарат» тянешь?
– Не меньше пяти звездочек и не из «Пятерочки», будь так добр. Гляди, мужчина, и держись за стул, не падай – адрес оказался из кластера, который у нас в базе! Как, а? Три года назад у нас из Роскомнадзора твой Крамарь увел за кордон несколько сотен тысяч адресов. А наши лохи прощелкали, его самого выпустили, дали выехать. Между прочим, твой Топорков – тоже лох, его косячок. Но самый прикол в том, что Крамарь эти адреса и использует для своей партизанщины с Пушкиным! Дурень жадный, сто пудов продает их Кальтенбергу.
Высказав свое возмущение «нашими лохами», Рудик углубился в изложение того, как он проверял свою гениальную гипотезу, рассказал про то, как с помощью системы, подобной американской системе CAIDA (тут Гаспарян дал понять, что обладание такой системой – это как раз гостайна), он смог отследить, что на соседнем адресе – другая бригада. В сам чат он проникнуть не смог, не вскрыв код ВПН, но определить местоположение гаджетов пользователей было не сложно. Новосибирск, Екатеринбург… А дальше – дело техники. Эти в отличие от первых – не конспираторы, а утята крякливые, кря-кря, они и в вотсапе, и в обычной «телеге» переписываются, не по «партизанской связи». А на таких у Рудика программа имеется, их профиль быстренько прочертился. Они, мать их, тоже дантесовцы. Только теперь – либералы. Пушкин, типа – эпигон Шекспира, типично советский идол, холоп царя, совок. В общем, всякая хрень. Тоже какие-то стишки его. И все, блин, так прошито, что не подъехать на козе. А настроение – боевое. И стебутся все время над нашим всем. «Тут у Крамаря не только люди, тут точно какой-то искуственный интеллект в теме. Вручную много кустов не сформировать, Аркадич!» – завершил свой рассказ офицер.
Сербов выслушал его очень внимательно. Задал вопрос:
– А почему ты решил, что тут искусственный интеллект в теме?
– А потому что адресов у Крамаря – почти миллион. Если допустить – а я допустил, – что хотя бы тысячную часть он продал врагам под проект, то бригад – сотни, это как минимум. По нашей CAIDA можно будет посмотреть движения, проверить, но это не для Рудика задача, а для десяти, для ста Рудиков. Вот и они замучались бы подходцы к каждой бригаде искать. А подходцы у них – тонкие, по профилям. Это я по двум опытным образцам точно тебе могу определить. Я же не ошибусь, из чего шашлык, из барана или из телка! Но ты хоть тысячу умников под одной крышей собери, выдай им миллиард и заставь двадцать четыре на семь пахать – хрена справятся. Теперь понял, товарищ подполковник?
– Да, и впрямь молодца ты, Рудик-джан. Бог с тобой, валяй длинноногих… Все теперь складывается. Говоришь, там очень много адресов? На одного «Дантеса» многовато будет? Конечно. Не станет Кальтенберг размениваться на одного Пушкина. У него сейчас часики тикают. Ему нужно митинги организовать, диверсии. Буча прошла, нужно ловить момент, когда у нас на фронте совсем худо и здесь брожение. Пушкин – это если вдолгую. Это для Громады?
– Для кого?
– Да, не заморачивайся пока. Еще успеем. Если они ждут акции, то это начало.
– Загадки задаешь, Аркадий-джан? Чего ждем? Гостайна?
– Рад был бы, если бы знал эту гостайну, Рудик. Знания нет, но есть соображение. Ты что-нибудь слышал про светогенетику? Нет? А знакома тебе такая штука – хламидомонада?
– В школе проходили, было дело. А что с ней не так?
– Свойство у нее есть – она движется к свету.
– Я тоже, Аркадич-джан. Всякий движется к свету, кто живет.
– Так, а не так. Есть, Рудик-джан, в хламидином примитивном организме глазок. Он называется стигма, и он ловит свет. А хламида на сигнал перемещается с помощью усиков. Крохотных таких усиков, у тебя таких нет. Ученые задумались, а как в ней это происходит? Выяснили: в ней есть белки, восприимчивые к фотонам. Знаешь, что такое фотон? Опять молодец. Так вот, один белок выделяет хлор, другой – что-то там с натрием, третий – еще что-то простенькое. В зависимости от частоты волны может один белок включаться или другой. Выделился, положим, хлор – усик пошевелился. Это первая ката. Выделился натрий – другой усик. Вторая ката. Ученые снова задумались…
– Ай, Аркадич-джан, звучит, как армянский анекдот. Армянские ученые задумались…
– Может быть, армянские, может быть, американские. Какая разница? Важно, что они придумали, как с помощью этих белков шевелить светом нужные нейронные цепочки и комплексы в мозгу, а другие не беспокоить.
– В чьем мозгу?
– В моем, Рудик. Например, как пошевелить средним пальцем, не трогая безымянный. Или как помочь вспомнить одно, не вспоминая другое. Они называют созвездиями цепочки или кусты тех нейронов, которые отвечают за конкретные события, типа рукой пошевелить или вспомнить бабушку в Анапе.
– И чем эта хрень нам поможет? Я пока сам могу усами шевелить. Если бриться перестану по утрам и вечерам.
– А к тому, Рудик, что я знаю, как Крамарь назвал свой ВПН. Если на русский, то – «Оптоген». И я догадался, почему. Система, видимо, такая – они на разные действия внутри, положим, России, вычленяют разные «созвездия», кусты самых разных групп, которые в принципе могут оказаться в их доступе. Затем создают из них бригады или, наоборот, сначала задают мемы, а потом как-то обрабатывают паству, и получаются бригады. Это как школьники этого Германа. Скучились возле него – это точка сборки. Но это не значит, что он их окучивает для Крамаря. Как ты и рассказал. Или какой-нибудь шахматный клуб, где тренер – известный либераст или, наоборот, националист-надомник. Ну, это так, общий принцип. Короче, они находят