— Только дернись, блядь! — рычит Кейн в сторону Норы. От его яростного голоса, кажется, содрогается весь дом. Нора застывает, вскинув руки.
Пока Кейн отвлекся на Нору, Шейн ловит свой последний шанс. Он вонзает нож мне в грудь. Боль тупая, адреналин не дает мне почувствовать её в полной мере. Я смеюсь над его жалкой попыткой меня остановить. Ничто в этом сраном мире не удержит меня от того, чтобы вырвать жизнь из Шейна и отправить его в яму ада. Я смеюсь, и Шейн меняется в лице. Он не понимает, почему я до сих пор не умер — впрочем, я и сам не понимаю. Хватаю его за запястье и выворачиваю, пока не слышу хруст всех костей. Он орет. Рука теперь бесполезна. Я обещал ему, что так и будет, если он еще раз её тронет. Вырываю нож из своей груди. Ублюдок умудрился попасть прямо в мои песочные часы.
Я хватаю нож прямо за лезвие, сжимая его так крепко, что металл режет ладонь и по пальцам течёт кровь. С размаху вонзаю его в деревянный пол дома миссис Альварес. Лезвие с глухим ударом входит в доски и остаётся торчать.
— Ты не заслужил быстрой смерти. Я не подарю тебе такую роскошь, — говорю я Шейну, продолжая избивать его.
— Что ты, мать твою, такое?.. — последние слова Шейна едва вырываются сквозь сломанную челюсть.
— Дэнни, она умирает. Она теряет слишком много крови. Пульс слабый! — в панике кричит Кейн, прижимая ладонь к её животу.
Его слова заставляют моё сердце рухнуть в бездну и останавливают меня. Шейн уже без сознания после всех ударов. Я знаю, что он мёртв. Но ярость внутри меня продолжает реветь. Я не хочу останавливаться. Не хочу прекращать рвать его на части, даже если его душа давно ушла, а сердце больше не бьётся.
Я замираю, дыхание тяжёлое, грудь сдавливает. Лёгкие словно сжимаются, и я разваливаюсь на части. Шейн и Нора, возможно, только что убили её. К горлу подкатывает желчь.
Крепко сжимаю воротник его рубашки, а потом отпускаю.
Я бросаюсь к Ари и вижу, как кровь хлещет из её бока и спины. Они, блядь, воткнули нож глубоко. Глаза Ари выглядят пустыми, будто её тело больше не принадлежит ей. Её карие глаза потеряли тот блеск, который я так люблю. Они безжизненны. Я видел самую отвратительную злую жестокость, которая существует в этом мире, но ничто не могло подготовить меня к этому зрелищу. Ничто не сравнится с тем, что я чувствую сейчас. Кейн зажимает рукой её рану, и я смотрю вниз, обнаруживая лужу крови, окружившую нас троих.
Её мать лежит в паре метров и начинает приходить в себя.
— Что... что случилось? — стонет мисс Альварес, потирая голову и пытаясь сесть.
Мои колени пропитались кровью. Темно-алая жидкость въедается в джинсы, и я схожу с ума. Хватаю её хрупкое тело и прижимаю к своей груди, её голова запрокидывается — она безжизненна. Меня начинает трясти. Я разбит. Я зол. Я в отчаянии. Если бы только Шейн мог ожить, чтобы я убил его снова.
Ари, мой маленький ангел… я теряю её.
Она единственный человек в моей жизни, который дал мне почувствовать, что я способен любить и быть любимым. Я влюбился в неё до безумия и поэтому не могу этого принять. Не приму.
— Блядь! — мой хриплый крик разрывает тишину, горло сжимается. Кейн смотрит на меня, мисс Альварес бессвязно кричит. Слышу вой сирен — скорая приближается к дому, и я внутренне благодарен.
Эта боль невыносима. Она беспощадна и незнакома мне. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Кажется, у меня вырвали душу, потому что она принадлежит Ари. И если она покинет меня, я отказываюсь жить без неё. Я отказываюсь существовать в этом мире без неё. Я не буду дышать, если не будет дышать она. Моё сердце не будет биться, если её — остановится.
Я не отпущу её. Я знаю, что должен сделать. Я должен раскрыть, кто я есть на самом деле — тот монстр, которым я являюсь. Я был серьёзен, когда сказал ей, что её душа принадлежит мне. Навечно.
— Ари, детка, не засыпай. Не засыпай, — шепчу я. Лихорадочно целую её в лоб, в щеки, снова и снова. Не перестаю отчаянно целовать её, пока руки продолжают гладить её черные волосы.
Кейн отступает от меня, утешая мисс Альварес.
Я осторожно укладываю Ари обратно на пол и принимаюсь за дело. Провожу жесткую сердечно-легочную реанимацию, с силой надавливая на её грудную клетку, полный решимости заставить её сердце биться снова.
— Не засыпай.
50. АРИ
Я пытаюсь позвать Дэнни, но сил совсем не осталось. Сознание ускользает, проваливается куда-то глубоко во тьму. Веки тяжелеют, закрываются сами собой, и, клянусь, в этот момент я слышу голос Пола у самого уха. Его голос заставляет меня улыбнуться. Всё гаснет, и последнее, что я вижу, — это Пол. Он играет на гитаре песню, которую мы постоянно слушали, когда росли. Rayando El Sol группы Mana. В детстве это была наша общая любимая песня. Она напоминала нам о поездках в Мексику, когда мы гостили у тети. Пол поднимает взгляд. Его карие глаза встречаются с моими, и кажется, будто от него исходит свет. Он выглядит счастливым, когда улыбается и говорит:
— Не засыпай. Не засыпай.
Я собираю последние силы, пытаясь открыть глаза, но не могу. Я слишком слаба. Совсем опустошена.
О нет, мой малыш.
— Ари, детка, не засыпай, — говорит мне Пол.., но это не имеет смысла.
Он повторяет это снова и снова. Только голос уже не его. Слова звучат из уст Пола, но я слышу голос Дэнни.
И вдруг ко мне начинает понемногу возвращаться чувствительность. Я ощущаю сильное давление на грудь. Грудь сжимает, боль простреливает насквозь. Каким-то чудом во мне вспыхивает крошечная искра сил. Образ Пола исчезает. И мне наконец удаётся открыть глаза. К моему изумлению, передо мной Дэнни.
Всё вокруг него расплывается, я ничего не могу разобрать. Его лицо то появляется, то исчезает; я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Смотрю на Дэнни и хочу умолять его помочь мне, спасти меня, но не могу издать ни звука. Мне нужно предупредить его о Шейне и Норе, пока они не напали на него или Кейна. И тут я осознаю, что его руки у меня на груди. Это из-за него я чувствую эту невыносимую боль