Я не могла позволить другу моего брата умереть.
Что-то привлекает моё внимание, вырывая из воспоминания, и я замираю. По небу проносится яркая падающая звезда. Я невольно улыбаюсь и молча слежу за её полётом, пока она не гаснет, оставляя после себя умиротворение.
— Потрясающе, — тихо бормочу, глядя в небо между двумя колоннами перед госпиталем.
— Это ты потрясающая.
От голоса Дэнни я чуть ли не падаю. Всё тело дергается, сердце пропускает удар, я сжимаю лямки рюкзака. Резко оборачиваюсь направо и вижу нахального Дэнни: он держит сигарету в зубах, затягивается, прислонившись к колонне, и ухмыляется с этой своей пугающе красивой ухмылкой. От одного его вида у меня подкашиваются колени. Боже, он так красив.
— Чёрт возьми, Дэнни, ты напугал меня! — выкрикиваю я, топая ногой и пытаясь отдышаться. Откидываю челку с лица.
— Прости, — он выпускает дым в сторону от меня, затем тушит сигарету подошвой.
Его вид передо мной словно затуманивает разум. Меня будто тянет к нему, и я вспоминаю последние часы, проведённые с Вайолет. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне повезло. Повезло просто видеть Дэнни перед собой. Он жив, дышит. Момент, который для многих в отношениях кажется обыденным, хотя его могут отнять в одно мгновение. Люди легко принимают это как должное, но сейчас я решаю, что не стану тратить этот миг впустую.
— Я вышел покурить, пока ждал…
Я не даю ему закончить, срываюсь с места и врезаюсь в него. Крепко обнимаю, и мне неважно, если я выгляжу слишком навязчивой. Мне кажется, он исчезнет, если я не обниму его сильнее.
Сначала Дэнни напрягается, пытается понять, что происходит, но быстро отвечает на объятие: его руки мягко зарываются в мои волосы. Я утыкаюсь лицом в его грудь и рыдаю. Воздух становится густым, в груди тесно. Я думала, что, выплакавшись в больнице перед уходом, избегу этого момента, но вид Дэнни лишь усилил эмоции, заставляя их вскипать внутри.
Я не хочу, чтобы он уезжал. Всё, что я видела за последние месяцы у своих пациентов, рождает страх: а если он не вернётся? За последний год смерть слишком часто оказывалась рядом. Тот свет, что живёт внутри меня… я чувствую, как он гаснет под натиском бесчисленных бурь. Если что-то случится с Дэнни… даже думать об этом не хочу.
— Вишенка, что случилось? — его низкий голос вибрирует в груди, и я слабею.
— Ты завтра отправляешься на поиски другого заложника, Дэймона, верно? — я поднимаю голову.
Дэнни замирает и молчит. Он понимает: я всё знаю.
Он смотрит на меня так пристально, что у меня перехватывает дыхание. В его голубых глазах что-то мелькает, но я не могу понять, что именно он чувствует. Будто он зол… и в то же время что-то ещё удерживает внутри. Он наверняка понимает, что я разговаривала с Вайолет и доктором Диасом. Скоро её история всё равно окажется в новостях.
Он облизывает губы и переводит взгляд с меня на небо. И я всё понимаю. Он ничего не скажет, и это меня не удивляет. Слёзы больше не текут, глаза высыхают, и я снова прячу лицо у него в груди. Его мышцы напрягаются под моими ладонями. Почему с ним так легко потерять самообладание?
— Не волнуйся, Ари. Я вернусь к тебе, обещаю. Для меня это впервые… но я бы не хотел, чтобы было иначе.
Я вздрагиваю от его обещания. Он прекрасно знает: после гибели Пола у меня нет уверенности, что он вернётся живым. Пол обещал нам с мамой то же самое. Но почему-то… я ему верю. Дэнни начинает казаться мне бессмертным. Словно его невозможно убить. Невозможно ранить. То, как о нём говорят в военных кругах… превращает его в легенду, в миф, которому не суждено погибнуть.
— У тебя есть полное право не доверять мне после всего, что ты пережила, — его пальцы скользят к моему подбородку, приподнимают его, заставляя посмотреть на него. В его глазах неподдельная преданность. Меня накрывает волной облегчения, и я отчаянно хочу снова оказаться в его постели. Слеза скатывается по щеке, он стирает её пальцами. Я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновением.
Дэнни качает головой:
— Не плачь из-за меня, детка. Не нужно. Единственный раз, когда я хочу видеть твои слёзы, — это когда я трахаю тебя.
Его сжатые губы медленно растягиваются в мрачной, опасной усмешке.
Запах сладкого виски ударяет в нос, окутывает меня целиком. Он настолько насыщенный, будто Дэнни пил не один час. Я сразу начинаю гадать, почему он выпил столько, что запах пропитал даже его одежду. И всё же меня тянет к этому запаху. Он возбуждает меня, и мне даже становится неловко за это. Алкоголь и сигареты, смешавшись, создают опьяняющее сочетание, от которого мне хочется ещё ближе прижаться к нему, почувствовать его вкус… только его.
— Дэнни… ты пьян? — поднимаю на него взгляд. Он облизывает губы, сверкнув безупречными белыми зубами.
— Это моя последняя ночь здесь. Зачем проводить её трезвым? — небрежно бросает он.
Я хмурюсь. Начинаю понимать, что выпивка — часть сущности Дэнни. И это огорчает меня, потому что я знаю: в глубине души он такой из-за той тьмы, которая каждый день пожирает его изнутри.
— Небо сегодня такое красивое, — тихо говорю я, мягко переводя разговор. — Иногда мне хочется уметь летать… потому что я знаю… знаю, что Пол… он там. И мне просто хочется быть ближе к нему. У нас были планы… у него были планы, — голос срывается.
Эта ночь стала самой тяжёлой и эмоциональной с тех пор, как умер мой брат. Да и последние сорок восемь часов вообще. Разгромленная комната, то, как я нарушила обещание, данное себе и Богу, забота о Вайолет и её страшной истории — всё это навалилось разом.
Я замечаю, как меняется язык тела Дэнни.
— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать, — он приподнимает мой подбородок и мягко проводит пальцем по нижней губе.
— Куда?
— Я попросил об одной услуге. Забавно, что ты заговорила о полетах. — Он усмехается.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смахивая слезу и невольно улыбаясь.
Дэнни смотрит на меня с ухмылкой, берет за руку, и меня словно прошибает током.
— Увидишь.
* * *
Мы с Дэнни едем в машине к аэродрому военной базы. Дорога занимает совсем немного времени, всё на