Изо всех сил стараюсь поскорее добраться до подруг, сказать им, что я готова уйти. Хочу вытолкнуть из головы образ Дэнни и его дамы.
Вдруг чувствую: кто-то с силой дёргает меня за запястье, не давая идти дальше. Я вскрикиваю от боли, когда меня резко притягивают к себе.
Шейн.
— Шейн, какого чёрта. Отпусти меня! — кричу я, отталкивая его в грудь свободной рукой и морщась от боли. Что на него нашло? Он никогда не причинял мне боль на людях, всегда делал это скрытно. Мы посреди толпы: все увлечены музыкой и танцами, никто не замечает, что меня домогаются. Его прикосновение воскрешает постоянное чувство страха, которое я испытывала во время наших отношений. Мне хочется исчезнуть. Хочется убежать.
— Всего один танец, Ари. Готов поспорить, ты скучаешь по моим рукам… — он наклоняется к моему уху, пока я всё ещё пытаюсь вырвать руку. — По тому, как мои руки были у тебя на заднице и на сиськах, Ари-кексик. Разве нет? Я точно скучаю, — шепчет он, и по спине пробегает дрожь.
Другой рукой он с силой хватает меня за задницу и сжимает так грубо, что утром наверняка останется синяк. Мне больно, и я злюсь. Свободная рука сжимается в кулак, глаза щиплет от слёз, я чувствую себя беспомощной. Пол хотел бы, чтобы я была сильной. Я почти бью его в челюсть — но меня опережают.
В следующее мгновение Шейн уже лежит на полу. Моя рука свободна. И задница тоже.
— Что за хуйня, мужик?! — орёт Шейн, потирая скулу, но тут же получает ещё один удар.
Дэнни нависает над ним, его движения молниеносны. Я едва успеваю осознать, что происходит, но происходящее буквально врезается в сознание. Дэнни хватает Шейна за воротник и бьёт снова и снова, пока на его костяшках не выступает кровь. В зале начинается суматоха, вокруг нас стягивается кольцо зевак, а я не знаю, что делать. Я не могу пошевелиться — меня парализует страх.
Девушка Дэнни кричит, требуя, чтобы он остановился, а я просто смотрю.
Я не хочу, чтобы у него были проблемы. Не знаю почему, но мне всё ещё небезразлична репутация Дэнни. Я понимаю: если всё повернётся в пользу Шейна и Дэнни арестуют, его карьере конец. У военных, должно быть, нулевая терпимость к подобным вещам. Именно поэтому Пол в прошлом никогда не реагировал на выходки Шейна, когда тот его провоцировал. Он ждал, чтобы Шейн ударил первым — тогда Пол мог бы сослаться на самооборону. Но Шейн, будучи трусом, так на это и не решился.
Наконец я действую. Биение сердца отдается где-то в горле, адреналин зашкаливает. Я хватаю Дэнни за плечо, осторожно пытаясь остановить его. Судя по всему, он готов убить Шейна на глазах у сотни свидетелей. Ярость застилает ему глаза, и я надеюсь успеть, пока не стало слишком поздно.
Он оборачивается, как только я сжимаю его плечо. На лице Дэнни — неистовая злость, но, увидев меня, его взгляд смягчается. Из моего глаза скатывается слеза, я быстро её смахиваю. Каким-то чудом это срабатывает: Дэнни отпускает Шейна.
— Что тут, чёрт возьми, происходит?! — сквозь толпу пробивается Габриэль. Он расталкивает людей предплечьями, чтобы пробраться к нам. Выглядит взволнованным, но, заметив Дэнни, немного успокаивается.
Шейн всё ещё лежит на полу, закрывая лицо руками, испуганный. Дэнни тяжело дышит, не сводя с него взгляда, словно надеясь, что тот поднимется, чтобы он мог продолжить избивать его. Он игнорирует вопрос Габриэля, а я застываю, потрясённая той стороной Дэнни, которую прежде не видела. Если бы взглядом можно было убить, Шейн уже был бы мёртв.
— Если ты ещё раз к ней прикоснёшься, я переломаю каждую грёбаную кость в твоих руках и убью тебя. Никогда больше не подходи к ней, Митчелл. Я знаю о тебе всё, — рычит Дэнни, и в его голосе столько грозной ярости, что мне становится страшно, и в то же время в груди разливается трепет от того, как он меня защищает.
Габриэль смотрит на Дэнни и Шейна, оценивая ситуацию, и быстро принимает решение.
— Ребята, выведите его, — приказывает Габриэль, указывая на Шейна.
Два массивных охранника за его спиной вытаскивают Шейна с танцпола. Тот закрывает лицо, так что я не вижу его, но замечаю, что рубашка в пятнах крови. Этот мерзавец наконец получил по заслугам. Может, теперь дважды подумает, прежде чем хватать меня или любую другую женщину без согласия.
Я начинаю гадать: откуда Дэнни знает фамилию Шейна? Откуда вообще знает о нём так много?
Тут появляются Мередит и Эмилия, берут меня за руки, утешая с обеих сторон.
— Что случилось? — спрашивает Эмилия, поглаживая меня по рукам.
Я качаю головой, не желая сейчас обсуждать это. Всё моё внимание приковано к Дэнни. Мне нужно поговорить с ним.
— О, милый! Иди сюда! — визжит девушка Дэнни, бросаясь к нему и хватая за руку. Но он не обращает на неё внимания, смотрит только на меня, сжимая и разжимая кулак.
— Мы можем поговорить? — просит Дэнни, и его голубые глаза теплеют. От этого вопроса я таю. Быстро киваю и сглатываю.
Толпа постепенно возвращается к веселью, люди снова танцуют — музыка так и не прекращалась.
— Дэнни, но… как же мы? — раздражённо спрашивает его спутница. Она смотрит на меня с отвращением и ревностью.
— Мне нужно позаботиться о ней, Нора. Ты можешь подождать меня или добраться домой сама, — бросает Дэнни. Её рот приоткрывается от изумления, но он уже не обращает на неё внимания, идёт ко мне, оставляя её в одиночестве.
— Ты выбираешь её вместо меня?
Он смотрит на неё и без колебаний кивает:
— Это даже не вопрос. И никогда им не будет, — Нора вздрагивает ещё до того, как он заканчивает: — Но ответ — да.
— Мудак! — выкрикивает она и уходит, громко топая.
Часть меня испытывает вину, но я действительно нуждаюсь в его защите. Кто знает, может, Шейн поджидает меня снаружи? Он вполне способен напасть снова, от него всего можно ожидать.
— Ты в порядке? — Дэнни возвышается надо мной, берёт меня за руку и ведёт к бару. Я отмахиваюсь от Эмилии и Мередит. Они выглядят ужасно