В последней забаве особенно отличился Даркен. Дэйна так впечатлилась, что не заметила подсевшего к ней Маэра, и в особо напряжённый момент спрятала лицо у эльфийского принца на груди. От девичьей макушки сладко и бархатно пахло фиалками. Эльф не отказал себе в удовольствии приобнять Дэйну, тем более что заметили это лишь его сородичи. Девушка почти сразу отпрянула, однако возмущаться не стала. Так и уснули вповалку под россказни речистого Дарка, который под конец даже жуткую колыбельную спел. Маэр расположился таким образом, чтобы отгородить Дэйну от остальных, и пока устраивался, девчонка доверчиво подкатилась ему под бок, от чего эльф замер в неудобном положении, опасаясь её разбудить. Дарк и Тэйн ехидно посмеивались над своим незадачливым принцем, который никак не мог определиться с чувствами к человечке: раздражает она его или всё-таки нравится. И, видимо, решили с этим делом помочь, так как утром Маэр с Дэйной проснулись одни.
Девушка села и с наслаждением потянулась. Эльф только сейчас заметил, что на ней осталась лишь нижняя рубашка. Верхнюю, более плотную она сняла ещё с вечера и подстелила под себя, чтобы сено меньше кололось. Взгляд дивного прилип к женской груди, контуры которой вплоть до горошин сосков отчётливо проступали под тонкой тканью. Маэр судорожно сглотнул, ощущая одновременно злость на чужую беспечность и острое желание. Дэйна, почувствовав его напряжение, вопросительно и слегка удивлённо вздёрнула брови.
Не понимает… Она сама не понимает, что творит.
Между тем девушка принялась вытряхивать из волос сенные былинки, и эльф поспешил отвернуться.
— Хочешь размяться? — вдруг предложила Дэйна.
Дивный вздрогнул, поскольку подумал совсем о другой разминке, а не о том, что имела в виду собеседница.
— Оденься сначала, — проворчал он, двигаясь к выходу.
Умывшись, они вышли за околицу. Мокрая от росы трава серебрилась под лучами восходящего солнца. Дэйна сделала несколько разминочных движений и щедро предложила:
— Нападай.
Оружие было боевым, поэтому действовали оба с осторожностью, что, впрочем, не помешало постепенно наращивать скорость атак. Маэр, по-прежнему взбудораженный утренней сценой, разошёлся не на шутку, тесня девчонку к краю облюбованной поляны. Он жаждал, чтобы она испугалась, запросила пощады, явила свою женскую суть, которой в ней, как ни старались наставники, по-прежнему было очень много. Однако Дэйна молчала. Она вскрикнула, лишь когда поскользнулась и упала навзничь. Маэриэль не позволил ей подняться: наступил на запястье руки, держащей меч, заставил разжать пальцы и, подцепив клинок мыском сапога, отбросил в сторону.
— За что ты меня ненавидишь? — неожиданно спросила девушка, поморщившись от боли.
— Ненавижу? — удивлённо переспросил эльф, опускаясь на корточки. — Почему ты так думаешь?
— Я чувствую, что не нравлюсь тебе. — Дэйна села и потёрла отдавленное запястье.
— Ты ошибаешься, — возразил Маэр, старательно сохраняя невозмутимость. — Я отношусь к тебе, как ты сама того желаешь — как к равному сопернику. Разве не так?
— Так, — согласно кивнула девушка. — Но…
Она закусила губу, подбирая слова, чтобы понятнее объяснить, что имеет в виду, и дивный не выдержал, обхватил девчонку за плечи, рванул к себе, прошептал в лицо:
— Впрочем, я могу и по-другому. Я хочу по-другому…
Никогда прежде Маэриэль так не целовался. Это был поцелуй-нападение, поцелуй-присвоение, поцелуй-подчинение. Он терзал мягкие девичьи губы, как до этого истязал её тело в ратном поединке, и нестерпимо жаждал большего. В какой-то момент его рука скользнула вниз и накрыла полушарие женской груди. Дэйна дёрнулась от дерзкого прикосновения, однако высвободиться не смогла.
— Помни. Всегда помни, что ты женщина, — гортанно прорычал эльф, прежде чем оттолкнуть её от себя.
Он хотел было подняться, но Дэйна рванула вперёд, сбила с ног, опрокинула на спину и приставила к его горлу нож.
— Я помню. — В её голосе дрожали возмущение и досада. Серые глаза сверкали. Губы опухли от неистовых поцелуев. Дыхание участилось.
— Вот и хорошо, — улыбнулся эльф, чувствуя, что постепенно начинает успокаиваться.
Обратно на подворье старосты они вернулись порознь. Маэриэль завернул к речке, холодной после затянувшегося дождя. Дэйна предпочла тёплую баню.
* * *
К вечеру следующего дня они въехали в окружающий Пустоши лес. Из-за расплодившейся нежити зверья тут практически не осталось, лишь изредка каркали вороны да стрекотали сороки — известные падальщики. В остальном лес как лес, разве что не единой маломальской тропки, зато полно грибов да ягод — собирать-то сие богатство некому. Поэтому на ужин была грибная похлёбка и шашлык из боровиков. Строжить решили по двое. Маэра и Дэйну поставили в пару не иначе как с подачи Дарка и Тэйна.
Несли они последнюю стражу перед рассветом. Девушка уже взялась было за приготовление завтрака, когда явно к чему-то прислушавшись, отпросилась до ветру. Эльф проводил её настороженным взглядом, но видя, что лошади ведут себя спокойно, следом не пошёл.
Зря. Оказалось, что Дэйна что-то почувствовала, но не желая выставлять себя трусливой мнительной девкой перед дивным, ничего тому не сказала. Девчонка обновляла защитный контур, когда из кустов на неё выпрыгнул голодный гарши. Этой мерзопакостной твари, похожей на паука, магический барьер не был помехой. Дэйна успела криком предупредить об опасности, прежде чем нежить сбила её с ног и накрыла своим мохнатым телом. Острые жвала потянулись к горлу девушки, однако она сумела отбиться при помощи ножа, которым два дня назад угрожала Маэру. Тяжёлая туша обмякла, ещё сильнее придавив Дэйну к земле. Но тут гарши одним резким рывком подняли и отбросили в сторону. Даже в царящей под густым пологом леса сумеречной темноте девушка разглядела, насколько зол дивный.
Впрочем, времени на разборки не было. Вокруг вовсю кипела битва. Следом за первым гарши подтянулись другие. Испуганно ржали кони, слышалась ругань, сверкали клинки, брызгало чёрной кровью. Маэриэль бесцеремонно схватил девушку за ворот куртки, вздёрнул на ноги, сунул в руки меч и развернулся к очередному противнику. Серко, которого Дэйна никогда не стреноживала и не привязывала на ночь, бился наравне с людьми, давя нежить мощными копытами и уже по брюхо перепачкавшись в крови.
Наверное, времени прошло совсем немного, однако показалось, что сражение длилось целую вечность, настолько неожиданным и шквальным