– Утробу лучше не набивать, чтобы врачам с требухой меньше возни было, когда осколок или пуля брюхо вспорет, да и больше шансов выжить.
То ли спектакль продолжался, то ли это была импровизация статиста, но я сделал придурковатый вид, что ничего не понял, и поторопил командира, показывая на часы: время неумолимо скачет вприпрыжку, а надо еще многое успеть.
Стоп. Если продолжу эти описания встречи и дальнейшего бытия в деталях, то за неделю не выберусь, поэтому дальше отработаем штрихами.
– Дмитрий, позывной Макар, – сухо представился командир и, как рентгеном, просветил взглядом своих карих глаз. – Зачем пожаловали?
Во так в лоб: зачем приехал? Ни радости, ни пиетета, ни привычных проявлений гостеприимства: не изволите ли кофию? А может, чайку для сугреву души?
– Да вы садитесь. – Он кивнул на хлипкий с виду стул, не дожидаясь ответа.
– Может, кофе? Или чай? – вплыла в комнату расплывшаяся в улыбке физиономия замполита.
Чувствуется – мужик нормальный, свойский, у него даже весёлые бесенята в глазах на подтанцовках. И сам, несмотря на солидные габариты, парил по комнате, словно пёрышко лебединое. А как иначе? Штурма, что ни говори, а ходить бесшумно, словно добычу скрадывая, они могут, этого у них не отнять. Даже у замполитов, тем более когда практически весь командный состав у Макара – бывшие рядовые штурмовики. А их тенями скользить жизнь приучила, впитали они в себя, в характер, в сноровку навыки выживания. И подбирал он их не по принципу личной преданности, а в силу умения воевать, командовать, в душу солдатскую заглянуть, порыться в ней, вытащить наружу, рассмотреть-прощупать и обратно вложить, да так, чтобы хозяин её и не заметил даже.
– Кофе. Без сахара. Кружку, – принял я предложение, как дар свыше. Откажись – и не предложат больше, хотя к этому барскому напитку после Сирии отношусь равнодушно: вот там кофе – так кофе, сваренный в кружке на двух кирпичах, с запахом дыма и просто божественен.
– Ну что, начнём знакомство? Какое у вас звание? – пытливо смотрел он на меня, словно сканируя мою реакцию.
Чувствуется, что наплёл Костя сверх меры товарищу майору и теперь он определяет алгоритм поведения: дистанцию держать или можно по-простецки? Наверняка порылся Макар в инете, наскрёб кое-какую инфу и присматривается, поглядывая искоса и оценивающе.
– Да никакого. Гражданский я, пенсионер, совсем дедушка, – небрежно отмахиваюсь, а сам в свою очередь пытаюсь понять его реакцию.
Ну, при чем здесь звание? Конечно, не военкор, а просто писатель, материал для книги собираю, природой любуюсь. Вот кофе попить приехал…
В общем-то, я тоже просмотрел все сайты и странички в соцсетях насчет товарища майора и тоже прощупывал его. Великое дело – этот Интернет: и официальная инфа, и сплетни, и досужие придумки, и фантазии, только успевай делить на пятьдесят.
Ни один мускул не дрогнул на лице Дмитрия, и даже щетина не вздыбилась: чувствуется школа – мимикой управляет на все сто и даже взгляд свой контролирует, а ведь глаза почти всегда выдают.
– Ну, тогда сейчас махнём в лес, со штурмами познакомлю, постреляем…
– Только никаких стрелялок, – открещиваюсь я от «боевой» программы.
Судя по тому, о чём написал Костя, то стрельбище входит в обязательную программу для гостей, поэтому прошу отрабатывать по произвольной.
– Мне бы со штурмами погутарить, а то времени и так в обрез, – мягко, но решительно прошу я, а у товарища майора напрочь пропал слух.
– Сейчас штаб посмотрим, – гнёт он своё. – Обедать будешь?
– Только кофе, но мне уже комиссар твой готовит.
– А может, всё-таки будешь? – еще раз спрашивает Дмитрий, уплетая жареное мясо.
– Мне нельзя, – отмахиваюсь я, используя уже отработанный прием и оставляя хозяину гадать: почему нельзя? То ли мясо нельзя? То ли со здоровьем беда?
Дмитрий быстро приканчивает обед на скорую руку и энергично направляется к двери.
Вздыхаю и плетусь молча за ним. Итак, первый раунд остался за ним. Хоть и по очкам, но всё-таки одолел старика.
3
Штаб – каморка в сараюшке с плазмой на стене, рациями на столе и линолеумом на земляном полу. Для полного счастья не хватает коровы в углу или, на худой конец, парочки овечек в закутке. Скудно и не масштабно, но зато стерильная чистота, какой, в принципе, здесь не должно быть. Как, впрочем, и штаба: не положено, достаточно командира да замполита. Да и что там планировать в этой крохотной боевой единице, когда командиру ставится задача, а он по своему разумению решает её.
В общем-то организацией управления подразделениями меня не удивишь: бывал от артдивизиона до штаба армии, где три десятка офицеров считывают аудио, видеоинформацию, поражался рабочей тишине, обилию электроники, абсолютному отсутствию суеты, отточенности команд и их исполнению.
А здесь всё простенько и атмосфера почти домашняя. В комнатушке двое: командир роты сержант Алексей Чихладзе с позывным Чех и ещё один парень, но даже позывного не запомнил: радости не выказал, от экрана не отрывался, что-то говорил в рацию, принимал сообщения, опять говорил. Алексей таил в уголках рта улыбку и какую-то иронию в слегка прищуренных глазах. И были в его взгляде и снисходительность, и даже превосходство, как смотрит человек рабочий на бездельника, праздно шатающегося и путающегося под ногами.
Еще в доме попросил я командира подыскать что-нибудь трофейное для школьного музея, поэтому Дмитрий сразу с полки взял портативную рацию и протянул:
– На, возьми, американская. Она, правда, не работает – осколок прошил, но как экспонат сойдёт. И шеврон в придачу. С этим нынче туго: раньше этого добра навалом, а теперь стилизация под единый шеврон. Так что сразу и не узнать, поляк это, француз, бандера или ещё какой гад ползучий.
Я повертел в руках черный пластмассовый пенал с антенной, поцарапанный и потёртый, но отказываться не стал: в музее пригодится. Как-никак, но трофей, да еще наверняка со своей историей.
Пока командир отряда отвлёкся на экран, придвинулся Чех и стал показывать записанные видео: вот он мчит на квадроцикле, стегают безжалостно ветки кустарника по рукам и куртке, размытая дождями грунтовка с огромными калюжинами, где-то справа вырастают один за другим дымы разрывов с грибовидными шапками. А вот тащат волоком «трёхсотого», засовывают в самодельную металлическую корзину на «квадрике», мостят ближе к бортику, сгибая ему ноги в коленях и складывая в какую-то несуразную скрюченную позу, а сверху кладут ещё одного. Один из грузивших быстро прыгает на сиденье и, квадроцикл, взревев, с места в карьер бросает по размочаленной взрывами грунтовке.
Внимательно смотрю кадры: меня не забирает,