Таким образом, вряд терял некоторую долю поплатов, повинностей и работ. Очевидно, теряя известную долю повинностей, вряд выигрывал в том, что более внимательно исполнялись более важные повинности, связанные с военною службою и обороною замков. Такая комбинация могла казаться очень выгодною при отсутствии у вряда соответствующих военных сил для обороны и сторожи замков. Приходилось для более важного жертвовать тем, что было менее важно и ценно, отказываясь от доли повинностей и поплатов.
Мещане, исполнявшие военную земскую службу, пользовались некоторыми льготами по другим службам и повинностям (полоцкие мещане, исполнявшие военную службу, освобождались от участия в заставах). В других местах мещане, несшие военную службу, пользовались привилегиями в сфере вознаграждений по суду: киевским мещанам, несшим военную земскую службу, «здавна, яко слугам замку, навестки по 5 к. гр. суживано и сказывано было».
Ряд городов нес обязанности «выстатчати» ратников на службу военную земскую. Уставные грамоты Витебску и Полоцку подтверждали мещанское «шляхетское»[280] землевладение. Эти кадры мещанства были достаточно значительны и даже имели свои отдельные хоругви. На просьбу виленских мещан Тиши и Ивана Семеновичей отбывать военную службу с выслуг в Троцком повете (с виленцами) господарь разрешил им «становити под одною хоруговью» вместе с мещанами виленскими[281]. Витебские мещане становились под своею особою мещанскою хоругвью.
Сохранились актовые упоминания об отбывании военной службы мещанами, например, м. Волковыска, Здитова[282]. В привилее Волковыску 1507 г. в. князь указал «ходити на войну, водле уставы, как и из иных мест»: таким образом практика Волковыска не являлась исключением в местском быте В. кн. Литовского, а по такой уставе жило мещанство и «иных мест»[283].
Степень участия мест в военной земской службе была различна и колебалась в связи с общею зажиточностью места и состоянием места при составлении пописа мест. Те либо иные бедствия, подрывавшие благосостояние места, давали повод просить господаря о сбавке с нормы военной земской службы на время разорения и оскудения места. Попис мест (1513 г.?) дает сведения о 23 местах, норма служба колеблется от 8 к. (Василишки) и 10 к. (Белена, Минск, Троки) до 150 коней (Берестье) и 500 (Вильно)[284].
Военнообязанных с оружием требовали старосты и наместники их для различных служб.
* * *
Мещане приписывались к различным службам сообразно со своим материальным обеспечением. В Киеве мещане, имевшие коня, вместе с воеводою ходили в погоню, а пешие «доживали в замок». Когда п. воевода стал было привлекать к погоне и пеших мещан, покривженные просили у в. князя специальных разъяснений и отмены новины.
Для того чтобы не было отказов со ссылкою на бедность, в Черкассах, например, установлено, что иметь коня для службы господарской должны все те, которые имеют пасеки и уходы и «зверь ездечи ловят».
Нужно было ставить в замках стражу для наблюдения со стен и веж за околицею, а равно для охраны путей к замку, для этого привлекались слуги замковые, боярские, земские люди, а равно и мещане.
Нужно было ставить стражу и в поле для проведыванья о татарах, для наблюдения за «тягнением» татар чрез степи и за движением татарских отрядов мимо замков. Дозорные отряды на могилах внимательно всматривались в степную даль и в случае появления тревожных признаков зажигали дозорные огни на могилах для оповещения населения мест и волостей о надвигающейся на пограничную полосу опасности со стороны татар. В таких дозорах на поле участвовали мещане, бояре и старостинские врядники, все они несли долю участия в охране путей и проведывании вестей о татарах.
Участие в страже на поле развертывалось по неделям между всеми участниками стражи.
Приписанные к стороже должны были отбывать эту повинность либо самолично, либо нанимали для этой цели людей. Так, например, жаловались на житомирского державцу п. Богуша Корецкого, что он привлекает к исполнению сторожи, и приходится либо самим «мети сторожу», либо нанимать для этого людей. Такова была двойственность при исполнении повинности сторожи, можно было держаться, по желанию, той либо иной системы.
Высказывали желание, чтобы заведено было известное единство при отбывании сторожи: намечали, что можно остановиться либо на даче одного человека с известного числа приписанных, либо на такой практике: лица, приписанные к исполнению стражи, собирали деньги для найма стражи.
О надвигающейся опасности находили нужным оповестить не только свой близкий замок, а, кроме того, и другие соседние замки. Таким образом с обязанностью проведывания о татарах также возлагалась и обязанность давать знать о такой опасности по соседним замкам, служба путная, листовная. Старосты посылали своих урядников либо кого-нибудь из лиц, приписанных к стороже. Потому-то и раздавались жалобы на старосту либо наместника-державцу, что они рассыпают слишком далеко с листами и известиями о татарской опасности. Прежде, заявляли жалобщики в своей жалобе на кн. Фед. Сангушка, ездили с листами и известиями относительно татарской опасности из Винницы до Браславля и Подонного, не дальше. В. князь на эту жалобу подтвердил прежнюю практику сообщения известий по соседним замкам: староста не должен требовать более далеких поездок с вестями о «поганстве татарах». Жаловались на старосту п. Богуша, что он под видом посылок с вестями о «поганстве татарах» посылает по своим личным хозяйственным делам в свое имение в Корец. В. князь восстановил прежнюю практику и запретил п. старосте делать кривды и новины в этой области.
По требованию старосты нужно было выступать вооруженными в поле «на лежанье эту выправу население отличало от выправы против татар („на поганого“). Соглашаясь вместе со старостой выступать против татар („поганых“), земяне винницкие отказывать выходить… а поле под шляхи на лежанье». В. князь должен был дать специальные распоряжения по этому вопросу и определенно приказать, что нельзя отказываться от выправы со старостою в поле, разве только п. староста вместо военно-стратегических целей отправится на ловы.
В тревожное время люди, обязанные ездить «на службу с паном воеводою на конех у зброях», приводили целые дни «на де при пану воеводе е. м. на послугах господарьских».
Те лица, кого п. староста «обсылает» на выправу в поле, обязаны быть с п. старостою все время и потом вместе с ним вернуться («проводити») с той военной выправы: только тогда, проводивши старосту, жители могут разойтись по своим домам, к своим повседневным занятиям.
На пограничье различали обычные условия жизни и особые тревожные, когда спешно нужно было готовиться к борьбе с врагом,