Крыс смотрел на неё, не отвечая.
– Я сказала, мне нужно попить!
– Слышать тебя.
– Ну и?..
– Ну и ничего. Терпеть. Беречь вода дольше.
Она с яростью попыталась лягнуть его ногой, промахнувшись лишь на дюйм. Крыс осклабился и двинулся в корму, перехватывая поручни руками. Он осторожно ступал по палубе.
– Делай так, – бросил он через плечо. – Гравитация тоже дрянь. То назад, то под себя, гравитация. – Он подождал, пока она не присоединится к нему у крана.
Они стояли и тупо, по-идиотски пялились друг на друга.
Она расхохоталась.
– Они даже питьевые кружки выкинули!
Крыс скупо приоткрыл кран, и она припала губами к носику.
– Фу-у! – Грей отпрянула, забывшись, потеряла равновесие, шлепнулась на палубу и выплюнула воду. – Она горячая! Вкус – сущее дерьмо, и она горячая! Это наверняка топливо!
Крыс прильнул губами к крану и попробовал воду. Набрав полный рот, он принялся полоскать его, словно это была не вода, а ополаскиватель для рта. Внезапно его лицо исказилось в гримасе – чем-то среднем между ухмылкой и судорогой, – и струйка воды потекла по подбородку. Он с трудом сглотнул.
– Нет. То есть да, думаю. Вода, без сомнений. Да. Горючее вон, вода внутрь. Шух-шух. Проклятье, Чумазый забыть мыть бак!
– Но почему она такая горячая?
Она пыталась избавиться от мерзкого привкуса, гоняя слюну во рту.
– Корабль греться. Вода на солнечный бок. Хм-м-м-м-м.
– Что еще за «хм-м-м-м-м»?
– Кувырок. – – он помогал себе жестами. – Горячий бок перевернуть, как блин. – Крыс доковылял до пульта и сел. Пробный щелчок ничего не дал. Еще щелчок – на этот раз последовал вибрирующий удар. Он уставился на панель, затягивая пояс.
– Хм-м-м-м-м-м, – его нижняя губа выпятилась.
Грей возмутилась:
– Да хватит мычать, сделай же что-нибудь! Эта во… – слово странным образом застряло в горле, и пустоту мгновенно заполнил крик. Медсестра Грей села и потерла болезненное место, внезапно появившееся на руке.
Она обнаружила, что у нее идет кровь из носа, а на виске появилась ссадина. Вокруг было пусто. Совсем пусто.
Хотя нет, не совсем. Что‑то туманное маячило на краю зрения, чуть не в фокусе; кран теперь был изогнут вверх, на его ручке блестели капли. Это туманное нечто снова привлекло её внимание, и она подняла взгляд.
Двое людей, туго спеленатых и привязанных к гамакам, в изумлении глазели на неё сверху вниз, покачиваясь на привязных ремнях. Задрав голову еще выше, она увидела Крыса. Он висел в кресле вверх ногами, скалясь ей в ответ в перевернутой улыбке.
– Кувырок, – лаконично объяснил он.
– Разрази меня гром, пресвятые угодники! – простонал Глэдни. – Переверните меня на спину! Сделайте же что-нибудь!
Грей встала на цыпочки и с трудом развернула гамаки вокруг их верёвочной оси.
– А теперь, будь любезен, объясни, как мне забраться в свой гамак, – зло бросила она Крысу.
Существование тянулось бесконечно. Парадоксально, но время словно сбросило плащ, когда ощущение отдельных часов и минут исчезло, а на его место заползло медленное, мучительное подобие. Корабль монотонно вращался: то потолок, то пол приобретали тусклые, сводящие с ума очертания; глаза ныли от бесконечного и безнадежного созерцания одного и того же. Неумолчный рокот ракет ввинчивался в сознание, а стены яростно врезались в глазные яблоки. Тягучее, пульсирующее однообразие плохо очищенного воздуха, чей смрад всё сильнее бил в ноздри. Влажная, горячая кожа, вонючие одеяла. Привкус горючего во рту вместо освежения. Медленно нарастающее психическое давление. И превалирующий над всем грохот ракет.
Однажды тон двигателей пугающе изменился, и последовал дикий, тошнотворный рывок. Метеоритный дождь. Безумные, резкие виражи вправо и влево, совершаемые без предупреждения. Разбитая губа – внезапный толчок вырвал кран прямо у неё изо рта. Раскрошенный зуб.
– Прости! – прошептал Крыс.
– Заткнись и веди корабль! – крикнула она.
– Патти… – жалобно позвала Джудит.
Душевный покой последовал за телесным в забытое лимбо утраченных вещей; на смену им пришло вкрадчивое безумие, направленное друг на друга. Колкие, язвительные слова, рожденные болью, усталостью и раздражением. Сварливость. Жаркий, тесный, затхлый ад. Сон превратился в издевательство; плохая вода и пищевые концентраты вызывали боли в желудке. Сознание временами проваливалось в короткие приступы вялого забытья – и то лишь ненадолго, даже у больных. А над всем этим – наползающая апатия и раскаляющиеся нервы.
Крыс наблюдал, как бледное, осунувшееся лицо качается в гамаке рядом с ним. И его руки на рычагах управления ни разу не дрогнули.
Ни малейшей передышки – чудовищный темп, изматывающая гонка… гонка… гонка. Страх. Мучительный страх, становящийся лишь сильнее оттого, что Крыс не мог его понять. Глухие стоны, бьющие по его нервам. С суровым лицом, измученный бессонницей, пристегнутый к креслу ремнями – он вел корабль вперед!
– Сколько дней? Сколько дней? – тысячу раз спрашивала его Грей, пока само повторение не начало резать ей слух. – Сколько дней?
Его единственным ответом был нечеловеческий оскал и жестокий блеск нечеловеческих глаз.
Она упала лицом на пол.
– Я больше не могу! – закричала она. Звук её голоса раскатился по раскаленной стальной палубе. – Не могу! Не могу!
Ей в лицо плеснули пригоршню-другую тёплой воды.
– Встать! – Крыс стоял над ней, лицо его было искажено, тело напряжено. – Встать!
Она уставилась на него, ничего не соображая. Он пнул её.
– Встать!
Теплая вода стекала по лицу, и где-то вдалеке она услышала голос Джудит… Патти заставила себя подняться. Крыс уже снова был в кресле.
Глэдни взорвался внезапно. Он долго не спал, наблюдая за Крысом у пульта. Рванув нагрудный ремень, он попытался сесть.
– Крыс! Черт бы тебя побрал, Крыс, послушай меня! Когда ты начнешь торможение?
– Слышать тебя. – Он повернулся к Глэдни, глядя на него помутневшими глазами. – Лежать. Твоя болеть.
– Будь я проклят, если останусь лежать, пока ты везешь нас прямиком к Ориону! Мы уже должны были пройти половину пути! Когда ты начнешь тормозить?
– Не тормозить, – угрюмо ответил Крыс. – Нет, не тормозить.
– Не тормозить?! – взвизгнул Глэдни и резко сел. Медсестра Грей бросилась к нему. – Ты что, с ума сошел, крыса ты облезлая?
Грей вцепилась ему в плечи и силой уложила обратно.
– Тебе нужно тормозить! Ты это понимаешь? Ты обязан, пустоголовый! – Грей умоляла его замолчать и вести себя прилично, но