– В чём‑то он прав, Крыс, – вмешалась она. – Что насчёт этой середины пути?
Он повернулся к ней, и на его лице промелькнула изможденная тень прежней ухмылки.
– Мы пройти середина. Три дня назад, может быть. – Он пожал плечами.
– Прошли?! – воскликнули Грей и Глэдни в один голос.
– Твоя быстро понимать, – кивнул Крыс. – Это шестой день, разве не знать?
Глэдни в изнеможении откинулся назад. Медсестра подползла к пилоту.
– Ты что-то напутал с цифрами, да?
Крыс качнул головой и промолчал.
– Но Робердс сказал – восемь дней, и…
– …он на Марс. Я здесь. Босс псих, очень жаль. Он вести – быть восемь дней. Сейчас – только шесть. – Он бросил взгляд на Джудит и увидел, что её глаза закрыты. – Шесть дней, нет тормоз. Нет. – Он покачал головой и ничего не сказал.
– Я понимаю твою мысль и ценю её, – вмешалась Грей. – Но что теперь? Вся эта затея с торможением… есть куча вещей, которых я не знаю, но кое-что я всё же понимаю!
Крыс не дал ожидаемого ответа.
– Сядем сегодня ночью, я думать. Никогда не быть на Земле раньше. Кто-то встречать нас, я думать.
– Можешь поставить свои кожаные ботинки на то, что нас встретят! – крикнул Глэдни. Грей повернулась к нему. – Шеф заставит всю планету тебя дожидаться! – Глэдни рассмеялся с искренним удовлетворением. – О да, Крыс, нас там будут ждать обязательно. – И затем добавил: – Если вообще сядем.
– О, мы сядем, – доверительно сообщил Крыс, радуясь возможности поделиться секретом.
– Ага, – проскрежетал Глэдни. – Только вот на сколько мелких кусочков мы разлетимся?
– Я никогда не быть на Земле раньше. Красиво, я думать.
Патти Грей уловила в его тоне нечто новое и пристально посмотрела на него. Глэдни, должно быть, тоже это заметил. Центаврианин отодвинулся в сторону и указал на что-то пальцем. Грей заняла его место и прильнула к окуляру.
– Земля! – воскликнула она.
– Верно. Красиво. Сделать мне одолжение?
– Всё что угодно!
– Долго не пить. Можно немного вода?
Грей кивнула и пошла к крану. Рокот двигателей теперь казался далеким, напряжение испарилось. Её не было непривычно долго; наконец она появилась рядом с ним, протягивая сухие ладони.
– Там ничего не осталось, Крыс.
Крыс выразительно моргнул усталыми глазами.
– Всё равно была дрянь на вкус, – ухмыльнулся он ей.
Она вдруг осела на пол и закрыла лицо руками.
– Крыс, – произнесла она спустя мгновение, – я хочу спросить тебя об одном… личном. Твоё имя… «Крыс»? Робердс кое-что рассказывал мне о твоём прошлом. Но… пожалуйста, скажи мне, Крыс. Ты ведь не знал, что на нас нападут, верно?
Он снова осклабился и покачал головой:
– Нет. Кто сказать Крыс? – Внезапно он стал предельно серьезен. – Крыс быть в самоволка, уходить помогать больной человек один в пустыня. Крыс бросить пост. Нет время слать сигнал. Приходить обратно с человек – видеть, страшная вещь случиться.
– Но почему ты не объяснил?
Он снова ухмыльнулся:
– Кто поверить? Больной человек скоро умереть.
Глэдни сел. Он слышал их разговор.
– Ты прав, Крыс. Тогда бы тебе никто не поверил, и сейчас не поверят. На Марсе ты был в относительной безопасности, но полиция сцапает тебя, как только ты выйдешь из корабля.
– Не посмеют! – вскричала Патти Грей. – Они не тронут его после того, что он сделал на этот раз.
Центаврианин цинично ухмыльнулся.
– Полиция не взять меня, Глэдни. Память Глэдни – чертова дрянь, я думать. Земля – очень милое место, может быть. Но не для Крыс.
Глэдни несколько минут пристально смотрел на него. Затем выдохнул:
– Погоди, я понял… ты же…
– Заткнись! – резко оборвал его Крыс. – Твоя слишком много болтать. – Он бросил взгляд на медсестру, а затем многозначительно посмотрел на Глэдни.
Глэдни замолчал. Патти Грей с нарастающим изумлением заметила, что с его лица исчезли гнев и отвращение, которые он прежде питал к пилоту-преступнику.
– Смотреть. Море! – сказал Крыс несколько мгновений спустя.
Грей была в своем гамаке. Она извернулась, когда он отодвинул костлявые плечи, давая ей возможность заглянуть в иллюминатор. Мимо промелькнул поразительно короткий отблеск блестящей воды, в которой отражалась танцующая лунная дорожка. На экране, кружась, возник континент. В небе не было ни одного другого судна.
– Мы летим слишком быстро! – предупредила она. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Под ними снова мелькнула огромная водная гладь.
– Это, должно быть, Тихий океан. Где ты собираешься садиться?
– В океан. – Крыс не отрывал взгляда от экрана. – Глэдни, у твоя слишком плохая память. Вот почему мы пройти полпути на полный скорость! Морская вода – хороший тормоз, остановить нас за сто миль!
Глэдни бессильно откинулся назад.
– Провалиться мне на этом месте! Ну конечно! Я слышал, что пилоты-трюкачи так делают. Но, Крыс, ты уверен, что справишься? В смысле – ты сможешь посадить нас и не убить при этом всех к чертям?
– О да, – Крыс был предельно серьезен. – Я смочь, это точно, но…
– …но что?
– Видеть когда-нибудь, как маленький мальчик пускать «блинчики» по вода? – Его рука метнулась вперед, описывая серию резких рикошетов. – Вот так. Мы садиться так, я думать. Шлеп-шлеп! Первый «шлеп» выбивать из нас всех… всех… как это сказать?
– Вырубит нас? – подсказал Глэдни.
Крыс пожал плечами. Грей поймала его взгляд.
– Спокойной ночи, Крыс, – она улыбнулась ему. – Когда я проснусь, я хочу снова тебя увидеть. Тебя не заберут в тюрьму сразу – по крайней мере, пока тебя не выпишут из госпиталя, а к тому времени…
– Просить, не надо об этом. Ты мне нравиться, Патти Грей. Но твоя память тоже чертова дрянь. Забыть подготовка Флот, я думать. Да! Но, Патти… – он замолчал, не в силах продолжать.
– Да?
– Я просить прощения за одна вещь. Я тебя пнуть.
– Крыс, пожалуйста, забудь об этом. Мне не за что тебя прощать, совсем не за что! – Она улыбнулась ему, подмигнула и закрыла глаза. – Спокойной ночи всем.
Они почувствовали, как нос корабля пошел вниз: Крыс начал снижение к залитому лунным светом