Воздух в комнате меняется. Хантер перестаёт качать ногой. Сэйдж смотрит на меня.
— Человек отца, — поясняю я.
Рид кивает.
— Работал на твоего старика в Осаке, потом пару раз мелькал здесь через посредников. Если он в городе, это не студенческая возня.
Сэйдж медленно ставит кофе на стол.
— Твой отец отправил людей из Японии стрелять в меня возле отеля?
Хантер смотрит на неё, потом на меня.
— Возможно, он отправил людей следить за Ноксом, — говорит Рид. — Выстрел мог быть решением на месте.
— Какое облегчение, — отвечает Сэйдж. — Меня могли не планировать убивать заранее. День сразу стал лучше.
Я подхожу к ней. Она поднимает ладонь, останавливая меня.
— Нет. Не надо сейчас смотреть так, будто ты решишь проблему, если заперёшь меня в подвале.
Хантер тихо присвистывает.
— У тебя есть подвал?
— Есть.
Сэйдж поворачивает к нему голову.
— Не помогай.
— Я просто уточняю декорации.
Рид закрывает лишние окна на ноутбуке.
— Нам нужны сутки. Я подниму всё по седану, проверю Накамуру, Хантер поговорит с людьми у порта и частными аэродромами. Если отец Нокса в стране, следы будут.
— Он мог приехать сам? — спрашивает Сэйдж.
Я отвечаю раньше остальных:
— Мог.
Она смотрит на меня, и в её глазах снова появляется страх — честный, тот, который она не успевает спрятать за сарказмом.
— И что тогда?
Я смотрю на её повязку, потом на монитор, где застыл кадр с парковки: маленькая фигура Сэйдж у машины, моя рука на её плече.
— Тогда он ошибся, что промахнулся.
Хантер улыбается почти ласково.
— Вот это уже семейный разговор.
Сэйдж резко встаёт. Ей сразу больно, она морщится, но удерживается на ногах.
— Мне нужен воздух.
— Нет.
Она смотрит на меня так, будто я только что сам нажал на спуск.
— Повтори.
— Ты не выходишь из дома.
— Я сказала воздух, а не прогулка по минному полю.
— Балкон тоже нет.
Хантер открывает рот, но Сэйдж поднимает палец.
— Ты молчи. Я уже поняла, что у вас тут кружок поддержки контроля.
Она переводит взгляд на меня.
— Я не буду сидеть взаперти, потому что твой отец решил устроить семейную драму с пулями.
— Будешь.
Она делает шаг ко мне. Рид молчит, Хантер впервые выглядит так, будто хочет оказаться в другой комнате и одновременно боится пропустить шоу.
— Послушай меня, Восс. В меня стреляли, у меня болит лицо, я в твоём доме, в твоей футболке, рядом с твоими друзьями, которые обсуждают, кто мог нанять стрелка. Я держусь на кофе, злости и таблетке. Если ты сейчас попробуешь превратить меня в вещь под охраной, я найду способ сделать твою жизнь хуже.
Я наклоняюсь к ней.
— Ты думаешь, я боюсь?
— Нет. Поэтому ты плохо учишься.
У Хантера вырывается смешок. Он поднимает руки.
— Она права. Чисто методически.
Сэйдж не отводит глаз.
— Мне нужен не запрет, а план: что я могу делать, куда могу идти, кто рядом и почему. Я не твой сейф.
Слово бьёт точно. Сейф. Клетка. Мать хотела уйти.
Я выпрямляюсь и заставляю руки разжаться.
— Ты остаёшься в доме сегодня. Двери на улицу закрыты, камеры включены. Если тебе нужен воздух, идёшь в зимний сад — там стекло, два выхода, охрана у коридора. Я рядом или один из них.
Она смотрит на меня с подозрением.
— Это уже похоже на план.
— Это план.
— Завтра?
— Завтра решим после информации Рида.
— Я участвую.
— Нет.
Её лицо меняется, и я продолжаю:
— Ты слушаешь, не лезешь в звонки, не встречаешься с людьми, не используешь себя как приманку, потому что у тебя талант выбирать самый опасный вариант.
— Я даже не предлагала приманку.
— Ты подумала.
Она открывает рот, потом закрывает.
Хантер смотрит на неё с интересом.
— Подумала?
— Идите все к чёрту.
Рид тихо смеётся, уголок его рта двигается.
Сэйдж садится обратно, резко берёт сэндвич и кусает так, будто это моя вина.
Телефон Рида вибрирует. Он смотрит на экран, и его лицо становится серьёзнее.
— Накамура в городе, — говорит он. — Прилетел вчера ночью через частный терминал. С ним двое, один бывший стрелок из охраны твоего отца.
Комната становится тише. Сэйдж медленно опускает сэндвич.
Хантер встаёт с подлокотника.
— Вот и папин привет.
Я смотрю на сообщение на телефоне Рида: имя, время прилёта, фото из терминала. Человек в тёмном костюме, лицо опущено, рука на сумке, старый след от ожога на шее. Я видел его раньше — в доме отца, на тренировках, у дверей комнаты, где мать перестала кричать.
Сэйдж замечает моё лицо.
— Нокс?
Я слышу её голос, но внутри уже открывается старая дверь: татами, пот, кровь, голос отца, мужчина с ожогом у стены смотрит, как мальчик поднимается после удара.
— Это его человек, — говорю я.
Рид поворачивает ноутбук.
— Тогда цель может быть не только Сэйдж. Это предупреждение тебе.
— Нет, — говорю я и смотрю на повязку на её щеке. — Это ошибка.
Хантер медленно кивает.
— Понял. Мы с Ридом займёмся подготовкой. Нужно проверить периметр, поднять людей, закрыть возможные подходы. Не будем ждать, пока они сами решат действовать.
Рид закрывает ноутбук и встаёт.
— За пару часов будет список всех, кто в последнее время работал на отца в этом регионе. К утру — маршруты Накамуры.
Хантер хлопает Рида по плечу.
— Тогда не будем торчать здесь. Нокс, держи дом закрытым. Мы на связи.
Они выходят, Хантер на ходу кивает Сэйдж, Рид даже не оборачивается. Хлопает входная дверь, потом звук машин — сначала одна отъезжает, через минуту вторая.
Сэйдж смотрит на меня.
— Они уехали.
— Нужно подготовиться к худшему.
Она подходит ближе и сжимает мою руку.
— Тогда мы тоже готовимся.
Я смотрю на её пальцы, потом на экран камер. Ворота закрыты, вокруг дома ни души, но где-то за поворотом уже работают Хантер и Рид. И где-то в городе человек отца нажимает на спуск, который когда-то принадлежал мне.
Глава 28
Сэйдж
Когда машины Хантера и Рида исчезают за воротами, в доме становится слишком тихо. Не уютно тихо, как бывает в богатых домах, где всё