Во второй половине дня меня забрали из камеры и привели в будку, затянутую стальной сеткой. Молодой полицейский подал мне большой конверт. В нем оказался мой бумажник и ключи. Эти обычные предметы напугали меня, и я задрожал, поняв, что мой час пробил.
Из центральной двери муниципального здания рядом с городской ратушей я вышел, втянув голову в плечи.
– Изи!
Я поднял голову, готовый ко всему, и увидел Реймонда Александера в ярком клетчатом пиджаке, в черных клешах, туфлях цвета слоновой кости и в шляпе с узкими полями. На лице его сияла улыбка.
– Ты ужасно выглядишь, – сказал он.
– Что ты здесь делаешь, Реймонд?
– Я внес залог, Изи, и освободил тебя.
– Что?
– Пошли, парень, сматываемся отсюда, иначе полицейские, пожалуй, загребут нас за то, что мы здесь болтаемся.
Мы поехали на машине мимо приземистых домов Пятидесятых улиц в свой родной квартал.
– Куда тебя отвезти, Изи? – помолчав, спросил Маус.
– Ты внес за меня залог?
– Да.
– Двадцать пять тысяч долларов?
– Двадцать пять тысяч. Залоговый служащий не хотел брать их.
– Где же ты взял такие деньги? Ты был у Мофаса?
– Я попытался, но он в больнице.
– В больнице?
– Да. Какие-то белые парни избили его. Он просил передать тебе, что те, с кем ты собирался провернуть сделку, очень рассердились.
– Черт побери! Так где же ты взял деньги?
– Тебе очень хочется узнать?
– Где?
– В Гадене есть частный игорный притон. Я его ограбил.
– У них оказалось столько денег?
– Даже больше.
– Ты кого-нибудь убил?
– Подстрелил одного из них, но, кажется, он выживет. Просто какое-то время будет хромать.
Глава 38
Булла Хокера нашли в восемь вечера в одном из переулков Сан-Педро с семью пулевыми ранениями в грудь. Полиция полагала, что его убили в другом месте, а потом бросили в переулке. Булла обнаружили в тот день, когда я должен был встретиться с Сильвией и Верноном у входа в библиотеку.
Газетная статья упоминала о признаках борьбы, но не приводила никаких подробностей.
Примо и Фло обрадовались нам, а сиявший от счастья Джезус, казалось, вот-вот заговорит. Мальчик бросился ко мне, обнял и уже не отпускал. Я так и ходил с ним в обнимку, если он не сидел у меня на коленях. Мофас лежал на больничной койке, но выглядел неплохо. Отдых пошел ему на пользу, да к тому же врачи запретили курить в палате. Теперь его мучили вывихнутая рука и три перелома на левой ноге.
– Они спустили меня с лестницы, Роулинз, и едва не убили. Еще мне велели передать моим партнерам, если выживу, что они настроены очень серьезно.
Маус ухмыльнулся:
– Я займусь этим делом, Уильямс, а ты набирайся сил и постарайся бросить курить. Иначе тебя убьют сигары, а не Декампо.
– Я умру, если брошу курить.
* * *
Я назвал Маусу имена Декампо, его подручных и дал ему адрес их офиса в Калвер-Сити, попросив нанести каждому из них конфиденциальный визит.
– Растолкуй им, что если убьют Мофаса, то последуют за ним. – Я погрозил Маусу пальцем: – Учти, мне не нужны мертвецы и даже раненые.
Я читал много книг, превозносящих достоинства капитализма. Ни в одной из них нет и намека на правду.
Я уже привык к тишине. К той тишине, в которой мы жили до появления Регины, а потом Эдны. Джезус читал книгу рассказов в красном переплете. Я чувствовал себя совсем неплохо.
Внезапный скрип калитки заставил меня выглянуть в окно. Это опять был Куинтен Нейлор в том же костюме, что и в тот день, когда он повез меня посмотреть на тело Бониты Эдвардс.
Я считал его виноватым в том, что Регина оставила меня, хотя и знал, что не прав. Я открыл дверь прежде, чем он постучал, но Куинтен не удивился. Я кивнул на стул, стоявший на месте детской кроватки, и он сел. Я закурил.
– Обвинение с тебя снято. – Нейлор пригладил волосы.
– Как же так?
– Полиция арестовала его жену.
– Что же будет с Мило? – Я сразу вспомнил про мальчишку.
– Его отдадут в сиротский дом.
– Еще бы! Пусть ребенок за все заплатит. Посадите его в тюрьму за проделки старика.
– Его мать участвовала в преступлении. Она созналась.
– Что?! Нет, ни за что не поверю. Я видел лицо этой женщины, когда показывал ей фотографии.
– Тогда она еще не знала, а позднее все поняла. Гарнет говорил ей что-то об убийствах еще до того, как погибла их дочь. Эта женщина ничего не заподозрила, пока муж не рассказал ей о внучке. Он поддерживал контакт с Роби и после того, как та бросила колледж. Гарнет должен был знать о ее беременности.
– Значит, его жена догадалась, когда он решил покончить с Сильвией?
– Его напугал дневник. Робин угрожала, что заявится в его контору, одетая как проститутка и с младенцем на руках, если он не даст денег на содержание ребенка.
– Убил своего собственного ребенка!
Даже мысль об этом угнетала меня.
– Дочь вынудила его, – сказал Куинтен. – Она была проституткой и не хотела исправляться. А потом стала ему угрожать.
– Она вынудила его, – повторил я. – Ну хорошо, а что же вынудило ее?
Куинтен не понял моего вопроса. Он различал только черное и белое. Для него мораль была тем же самым, что деньги для Мофаса. Они не имели представления о том, что такое долгосрочный вклад. Для них существовали только деньги чистоганом или преступление, совершенное в данный момент. Деньги, предложенные аферистами, совершенно ослепили Мофаса. Куинтен Нейлор тоже не видел, что, возможно, Вернон Гарнет сам вырыл себе могилу.
– Где Гарнет сейчас? – спросил я.
– Он пошел на встречу с Сильвией и с тех пор исчез. Он убил Булла Хоркера, мы уверены в этом. А потом исчез вместе с девушкой. Вчера мы нашли его машину в Западном Голливуде. Все переднее сиденье залито кровью Булла.
– Что же с девушкой?
– Неизвестно. Я рассказал все, что мы знаем. Его данные и фотографии разосланы во все полицейские участки. Мы схватим его.
– Не сомневаюсь.
– Что ты хочешь сказать?
– Вы большие специалисты хватать людей, Куинтен. Вы блестяще расправились с Сандерсом. Вообразив, будто я в чем-то замешан, Вайолет в мгновение ока арестовал меня.
– Да о чем ты, Роулинз? Когда прокурор обвиняет кого-нибудь в вымогательстве, мы верим ему. Особенно если…
– Если это негр. Особенно