Мы стояли в оклендском городском морге перед лабораторным столом с останками Джей Ти Сандерса. Его голое тело покрылось пятнами. От него шел кислый запах, как от старых овощей на первой стадии гниения.
Глаза были открыты, а голова слегка повернута влево. Шрам на шее стал менее заметен.
– Думаю, это он, сэр, – ответил я. – Уверен, стреляли именно в него. Я видел также и мужчину, который его убил. Не знаю, можно ли это назвать самообороной.
– Об этом вам незачем беспокоиться, – заметил Бергман из штата губернатора. Он прибыл в оклендский морг сразу после нас. – Мы только хотим знать, этот ли человек убил женщину в районе южного залива.
– Вы имеете в виду Лос-Анджелес?
– Нет, Изи, – вмешался Куинтен Нейлор. – У них здесь тоже убили трех женщин в прошлом году. И подозревают Сандерса.
– Негритянок?
Куинтен посмотрел мне прямо в глаза, желая, чтобы я заткнулся. Понятно, он должен был найти убийцу в Лос-Анджелесе, прежде чем помешает истерика в прессе. Ему хотелось избежать конфликта с Вэйландом Харгроувом и в особенности с мистером Бергманом.
Но я уже завелся:
– Что?
Харгроув, заметив мое возмущение, поднял брови.
– Этот парень вот уже лет пятнадцать не давал нам покоя. Он отсидел пять лет за непредумышленное убийство. Сандерса подозревали в убийстве его первой жены, но не было доказательств. Мы даже пытались привлечь его в связи с этими зверскими убийствами, однако…
– Вы хотите сказать, что женщин здесь убивали таким же способом и никто ничего не знает?
– Именно поэтому губернатор приказал мне выехать в Лос-Анджелес, мистер Роулинз, – пояснил мистер Бергман. – Мы знали об убийствах в Окленде, но, когда они произошли и в Лос-Анджелесе, у нас начали сдавать нервы.
– Особенно когда он взялся за белых девушек, – усмехнулся я.
– Мы сочли благоразумным, мистер Роулинз, держать расследование в тайне, ибо не располагали твердыми доказательствами, что эти преступления совершил один человек.
Я промолчал, едва сдержав желание ударить его.
– Все ясно, – сказал Роланд Хобс. – Нам нужно только снять отпечатки его пальцев и сравнить их с теми, что мы получили на месте убийства девицы Скотт.
– Конечно, – подтвердил начальник полиции. – Конечно.
– А как же быть с тем парнем, который убил Сандерса? – поинтересовался я.
– Это дело полиции Окленда, – ответил Бергман.
– Но я же все видел! Я видел и уверен, что ему устроили ловушку.
– Осторожно, Изи, – тихо одернул меня Нейлор. – Ты здесь всего лишь гость.
– Разве не ваш долг находить преступников и останавливать их? А что, если этот парень преступник?
– Он не преступник, – отрезал Бергман.
– Откуда вы знаете?
– Он сам полицейский.
Меня как громом поразило. Мозги раскисли, а сердце замерло.
Непрерывно меняющие цвет глаза Бергмана сощурились в улыбке.
– Полицейский?!
Начальник полиции откашлялся.
– Надеюсь, ребята, вы получили от нас все, что хотели. Если есть еще какие-либо просьбы, я готов помочь. Передайте привет мистеру Воссу и капитану Вайолету.
Он направился к выходу с эскортом из двух охранников в форме и помощника. Бергман, этот фарфоровый дьявол, последовал за ними. Куинтен Нейлор, Роланд Хобс и я остались с сотрудником морга в белом халате и миниатюрным доктором, который прервал партию в гольф, чтобы наблюдать за вскрытием.
– У вас с собой все материалы? – спросил доктор Куинтена.
Тот нерешительно взглянул на труп.
– Я все сделаю. – Роланд Хобс начал вынимать все необходимое для снятия отпечатков из небольшого бежевого чемодана.
Куинтен тронул меня за руку.
– Выйдем на минуту, надо поговорить.
В коридоре Куинтен очухался. Он не боялся трупов, но не мог прикасаться к ним.
– Все кончено, Изи, – сказал он, когда мы вышли в широкий зеленый коридор.
– Неужели?
– По крайней мере для тебя. Еще возникнут вопросы в связи с расследованием убийства Сандерса. Но ты свое дело сделал. Можешь, конечно, остаться здесь, если хочешь, но думаю, ты здесь больше не нужен. Совсем не нужен.
Я подумал о Марлен и Маусе. Он был нужен ей.
– А как же вознаграждение?
– Придется все уточнить. Если расследование подтвердит его виновность, то деньги твои.
– Мои и Мауса. Он работал со мной.
Куинтен нахмурился:
– Где он сейчас?
– В отличие от нас, там, где он нужен.
– Ну что ж. – Куинтен избегал моего взгляда. – Мы скоро уезжаем. Взять тебе билет на самолет?
– У меня здесь машина, и еще я хотел бы задать несколько неприятных вопросов.
– Они убьют тебя, Изи. Просто убьют.
– Кто послал этого парня, Куинтен?
– Не знаю. Я позвонил Вайолету, а он – Воссу и Бергману. После этого они собрались в кабинете мэра и звонили в Окленд. Никто меня ни о чем не спрашивал.
Глава 29
Улица Королевы Анны выглядела убого при свете дня. Жильцы, сидевшие возле домов, глазели на меня. Если бы не я, они глазели бы друг на друга. На пустырях бегали и вопили дети. Мальчики играли в войну, а девочки с завистью и удивлением наблюдали за ними.
Я направился к дому Марлен и уже хотел войти, но тут вспомнил о своей цели и свернул на узкую цементную тропинку – к тому строению, которое мы разыскивали вчера.
Дверь была открыта. У порога в шезлонге сидела старуха. За ее спиной я видел, как осторожно ходят по дому женщины.
– Да? – Старуха подняла на меня глаза.
– Привет. – Я улыбнулся и скрестил руки на груди. – Нельзя ли повидать миссис Сандерс?
– Зачем?
Я вспомнил костлявую мисс Крэншой. Она была белой, а эта женщина – черной, но относились они ко мне одинаково.
– Я был здесь вчера вечером, и она просила меня кое-что передать Джеймсу. Мне не удалось поговорить с ним, но я видел, как его убили.
Сквозь седину старухи просвечивала лысина.
– Как тебя зовут?
Я не сразу вспомнил выдуманное имя.
– Грир, Мартин Грир.
– Ты что, забыл, как тебя зовут? – удивилась старуха.
Так и не услышав ответа на свой вопрос, старуха поднялась, взяла шезлонг, вошла в дом и закрыла дверь.
Когда дверь снова открылась, мне стало не по себе. Женщина, с которой я познакомился вчера вечером, была в дорогом черном платье, длиной почти до пят. Ее глаза опухли. Она беспомощно смотрела на меня.
Я чувствовал себя подонком.
– Да? – Она чуть вздернула подбородок.
– Я был здесь вчера.
– Помню, мистер Грир. Но мой сын мертв. Вы больше не увидите его.
Если бы она заплакала, я бросился бы бежать, ибо ничем не мог облегчить горя этой женщины.
– Я знаю. Я видел. Все видел.
– Почему же вы ничего