– Когда она была у тебя в последний раз?
– Кажется, около трех недель назад. Синди куда-то исчезала перед этим.
– Куда?
– Просто исчезала. У нее здесь была еще одна белая подружка, Сильвия.
– Долго Синди отсутствовала?
– Не знаю. Три-четыре месяца. Может, немного больше.
– Как выглядела эта Сильвия?
– Брюнетка. Длинные волосы, черные как вороново крыло, черные глаза и белоснежная кожа, сразу привлекавшая внимание.
– Где она сейчас?
Липе покачал головой:
– Не знаю. Она жила здесь пару дней, когда Синди вернулась, а потом исчезла. Около двух месяцев назад. Да, тогда здесь было много девушек.
– У Синди была работа?
– Она выступала со стриптизом в кафе «Мелоди-ленд».
– В какой комнате она жила?
– В фиолетовой. Через три двери отсюда, на противоположной стороне.
Я поблагодарил Липса за помощь и поднял тост за его мужские достоинства.
Когда я уходил, он сказал:
– Ты слишком много пьешь, мой мальчик. Надо бы поменьше.
– У меня слишком много проблем, старина. Слишком много.
– Ты скоро потеряешь голову, если не остановишься.
Я рассмеялся:
– Я все еще молод, Липе. Здоровье позволяет.
– Я видел людей, которых алкоголь превращал в стариков, парень, а через год они уже были в могиле.
Я легко открыл замок перочинным ножом. Мало что говорило о Синди Стар в этой комнате. Все стояло на своих местах. На полу, в углу, лежал матрас. К стене были пришпилены фотографии Литл Ричарда и Элвиса Пресли с автографами. В раковине остались три открытые и початые консервные банки свинины с бобами: в каждой торчала ложка. Картонный ящик служил Синди ночным столиком. На покрытом пластиком обеденном столе лежали киножурналы и книга в твердом переплете «Промышленная психология» – толстый коричневый том.
– Чем могу вам помочь? – Голос позади меня прозвучал вежливо и музыкально.
Повернувшись, я оказался лицом к лицу с маленьким блондином, почти белокожим, с козлиной бородкой, длинными ресницами. На нем были замшевые брюки, рубашка и синие туфли из искусственной крокодиловой кожи.
– Ничем, – ответил я.
Наклонив голову, он осмотрел меня снизу доверху с легкой улыбкой на губах. Встретившись со мной глазами, моргнул:
– А что вы здесь делаете?
– Ищу Синди.
Он оглядел комнату.
– Ее здесь нет. Но если бы и была, почему вы сами открываете дверь?
Я занервничал перед этим наглым коротышкой. От его хамских взглядов, подозрительных ухмылок, да еще под воздействием алкоголя, я почувствовал себя неуверенно.
– Ты что, ничего не слышал, парень?
– Чего не слышал? – Его глаза стали жесткими.
– Она мертва. Убита маньяком, который охотится за девушками.
– Нет. – Его нижняя губа задрожала. Он сжал руки и шагнул ко мне.
– Она изнасилована, и на тебе следы побоев. – Я кивнул и приободрился, заметив его волнение.
Он сделал еще шаг и схватил меня за рукав:
– Нет. – В глазах коротышки появилась мольба.
– Я здесь по заданию полиции…
Не дождавшись, когда я закончу, коротышка отступил и прижал руки к бедрам. Его лицо стало жестким и непроницаемым. Он попятился к двери, повернулся и мгновенно исчез.
Осматривая комнату, я нашел альбом фотографий выпускников средней школы Лос-Анджелеса за 1955 год и целую папку «профессиональных фотографий» Синди. На одной из них она стояла на сцене, нагая, изображая удивление. Лишь узкая полоска ткани прикрывала ее бедра. На ногтях был маникюр. Синди стояла на фоне черного бархатного занавеса, и ее освещал луч прожектора в форме бабочки. Белая Бабочка. В углу валялась коробка с одеждой Синди. Здесь было все, начиная от свитера с буквами «VCLA» и кончая блестящими туфлями на высоких каблуках.
Я несколько минут рассматривал фотографии. На одной из них она смотрела в камеру через голое плечо. Лицо было жестким и красивым. Синди здесь не казалась простодушной. На ее школьных снимках вовсе не было этого выражения откровенной сексуальности. Теперь я понял, почему ее не узнал никто, кроме Джона. Синди Стар из Голливудского Ряда была совсем другой женщиной.
Спускаясь по лестнице с коробкой ее фотографий, я чувствовал себя как в похоронной процессии.
Глава 15
Я позвонил в полицейский участок из таксофона. Куинтен обещал подождать меня в своем кабинете и рассыпался в любезностях, демонстрируя хорошие манеры.
Когда я поднимался по лестнице в участок, навстречу мне шли пять человек: четверо полицейских сопровождали Роджера Вона в наручниках и кандалах. Он поднял глаза, и я вспомнил сирены, которые слышал в Голливудском Ряду. Роджер протянул ко мне руки. Инстинктивно я дернулся к нему, но двое полицейских обрушили на него свои дубинки. Он упал, и они потащили его к фургону, стоявшему на улице.
Дежурный сержант знал меня и пропустил в участок. Но я остановился и спросил:
– За что его взяли?
– Двойное убийство. Он застал какого-то парня на своей жене.
Куинтен сидел уже в собственном кабинете. На двери с матовым стеклом было написано зеленой краской его имя и звание. Я поднял руку, но он, очевидно, узнал меня по тени на стекле.
– Входи, Изекиель, – сказал Куинтен.
Прошло всего два дня, а он выглядел на пять лет старше. Его плечи, напоминавшие пушечные ядра, поникли, а голова клонилась набок, словно ему было трудно держать ее прямо. Когда я вошел, он вздохнул, как собака, за которой гнались тридцать миль.
– Ты выглядишь смертельно усталым, Кью. – Я сделал из первой буквы его имени кличку, которая преследовала Куинтена всю жизнь.
– А ты пьян.
– Жизнь тяжела, братишка. С помощью выпивки я пытаюсь не опуститься на дно бочки.
– Что тебе надо?
– Я сегодня щедрый, сержант, поэтому пришел рассказать вам все то, что мне известно. – Я уселся на стул возле двери.
– Выкладывай!
– Первых трех женщин убили с промежутком около двух недель, верно?
Куинтен кивнул и опустил глаза, стараясь не смотреть на меня.
– Однако Робин Гарнет была убита всего через два дня после того, как вы нашли Бониту Эдвардс.
– Ты прав, – произнес Нейлор со своим чопорным филадельфийским акцентом. – И не только это. Робин Гарнет была белой, студенткой колледжа и не жила в этом округе; никто не знает, как и почему она здесь оказалась. Это одна из причин, по которой высокое начальство так расстроено. Они опасаются, что какой-то сумасшедший негр начал серию убийств белых женщин.
– Да. – Я улыбнулся. – Но кажется, ты знаешь еще