Свою вторую ногу от отцепил у колена. То ли его правая была подлиннее, то ли он делал вид, что это так, дабы обмануть окружающих.
– Приятно сбросить их после долгого дня верхом, – объяснил он, как будто эта новая загадка могла вызвать у меня что-то, кроме удивления. Рыцарь шумно отхлебнул, припав к краю своей железной ноги, явно что-то вкушая. Одобрив содержимое, он наскоро благословил его и передал ногу мне. Вся она от колена и ниже представляла собой флягу с великолепным мускатом, причем не сброженным, а перегнанным. Я захмелела просто от запаха.
Итак, он – безногий калека, разъезжающий с огненной водой для балласта, словно плоскодонка. А может, в доспехах, кроме голоса, и нет ничего? Я решила не думать больше на эту тему.
Хорошее вино, свежие крабы, хлеб, испеченный лишь день-два назад, мгновенно подействовали на меня. В это безоблачное время года сумерек нет, и темнота наступает мгновенно. Мы с солнцем ушли на покой одновременно.
Я собиралась тихо поплакать до полуночи, пока души остальных пребывают в иных сферах, но, услышав, как один сверчок заскрипел лапками, а другой – ответил ему, поняла, что должна отдаться сну.
Мои спутники сидели в некотором отдалении – уважающие мое горе и в то же время готовые защитить меня. Всхлипывая, я прочла за них, нечестивых, молитву. Я молилась о том, чтобы завтра Господь сподобил меня поласковее обходиться со всей троицей, а в особенности с Железноликим, если, конечно, суждено мне дожить до завтрашнего дня. Смерть меня больше не волновала. Я познакомилась с ней слишком близко. Если костлявая оставила меня в покое, то так тому и быть. Если же она снова придет, неся насилие и боль, то все будет кончено, и важно ли, сколько времени это займет – минуту или час? Все кончится с последней песчинкой в часах или когда догорит свеча, а боль явится всего лишь последним жестом жизни.
Молитву свою я обращала не к какому-нибудь святому, а непосредственно к Богу Единому. От молитвы я быстро перешла ко сну, который развернул передо мной волнующие картины происходящего между мужчинами и женщинами в любовном соитии. Мой сон не имел ничего общего с дневными событиями: в нем никого не пинали и не душили, в нем никто не кричал. Я слышала вздох, тихий, как свет звезды, льющийся на летние травы, видела лица, сливающиеся в поцелуе, сплетение рук и ног, обнаженных и таких прекрасных, как будто они принадлежали самим ангелам небесным. Мы с матушкой редко затрагивали эти темы. У меня совсем недавно прошли первые месячные, и она благословила меня и сказала, что недели через четыре они воротятся. Обо всем прочем я знала только со слов Мари-Биз. Поединок мужчины и женщины она считала восхитительной игрой, но говорила, что если бы батюшка когда-нибудь вступил в единоборство с женщиной, то поломал бы ее. Поэтому-то я и одна у родителей. Матушка отказалась возобновить игрища, но служанок своих тем не менее к нему ревновала.
Итак, я осталась со своими смутными от недостатка знаний снами о телах, сплетающихся в объятиях лицом к лицу, и о чувствах, которые утонченными никак не назовешь. Подобные зрелища не ставили меня в тупик, – живя на лужайке у речки, я так или иначе видела в совокуплении всех обитателей Ноева ковчега, от черепах и гадюк до нашего племенного быка Журдена, покрывающего своих подружек одну за другой. Я уже не говорю о петухах, курах и лебеде Фределоне, дама сердца которого, сумасшедшая Королева Бланш, подпускала его к себе только с одной-единственной целью.
Таким образом, хитросплетенье рук и ног в сокровенном общении не сбивало меня с толку. Когда я погружалась в навевающие томления мысли, загадку представляло выражение лиц, и в особенности женских, в подобные моменты. Во всем животном царстве самцы то утробно ворчат, пуская слюни (даже у гадюк течет гнусная жижа с запахом миндаля), то озирают окрестности в поисках соперника, врага или приятеля, который, неожиданно вмешавшись, может превратить парочку в трехногое чудо.
Что же делают при этом самки? Козы жуют крапиву, свиньи пускают слюни в помои, – не могу себе представить, чтобы матушка проделывала нечто подобное или рассказывала мне об этом. А может, ты просто смотришь вдаль? Находишь в небе звезду и следишь за ее движением или напеваешь про себя нежную песнь трубадура?
Мой сон, видимо, был прекрасен, но невозможность ответить на все порожденные им вопросы вызвала бездну тревог в моей душе. Я назвала бы его мирным лишь однажды, а именно, когда мне снились две спаривающиеся лягушки с такими сосредоточенными мордочками, как будто сам Господь призвал их к молитве. Самец взобрался к самке на спину и, устремляя взгляд вдаль, медленно раздувал свой пузырь, та же наотрез отказалась отвлечься на него или на Господа, всецело поглощенная пережевыванием пойманного ею кузнечика. Это воистину священное видение было вполне достойно канавы, в которой я спала.
И тут мой сон внезапно прервался.
Немой, освещенный светом звезд, низко склонился надо мной. Указательными пальцами он слегка сжал мою шею под мочками ушей. На какую-то долю секунды мне показалось, что он собирается придушить меня, но потом я сообразила, что это всего лишь попытка разбудить, не поднимая шума.
Двое других моих спутников уже проснулись и выглядывали через край канавы. Я подползла к ним поближе и увидела множество голых и полуголых мужчин (некоторые из них – в шлемах), вскарабкавшихся, как черепахи, друг другу на спины. Обнаженные мужчины не удивляли меня более, но, увидев, что они взгромоздились друг на друга в таком количестве, стремясь к земле в судорогах и конвульсиях стадной похоти, я не сразу сообразила, что это значит. Осмелюсь заявить, что, будучи деревенской девчонкой, я намного опередила своих спутников в осмыслении происходящего.
Насколько же пророческим оказался мой сон о лягушках! В самом начале весны, пока природа еще толком не пробудилась ото сна, можно нередко встретить подобную этой живую гору из лягушек и