— Что… что случилось?
Она потрогала голову, нашла засохшую кровь, но не рану, только гладкую кожу под пальцами, и посмотрела на меня растерянно:
— Я… жива?
Я кивнула, не могла говорить, потому что сил на слова не осталось, только на то, чтобы держаться на коленях и не упасть лицом в траву.
Силы кончились окончательно, руки задрожали, и я почувствовала, как мир качнулся, как земля ушла из-под ног, как тело перестало слушаться.
Релиан дошёл до нас, опираясь на трость, увидел Мелисс живую, целую, без раны на голове, только с кровью на волосах, и посмотрел на меня — бледную, шатающуюся, едва держащуюся на коленях.
Он бросил трость, шагнул ко мне, попытался поймать, но было слишком поздно — я теряла сознание, тело обмякло, и последнее, что я услышала, был его крик:
— Индара!
Я упала в его руки, и он опустился на колени вместе со мной, прижал к груди, и я почувствовала через связь его панику, страх, ужас, а потом мир погас полностью, и я провалилась в темноту.
Релиан прижимал Индару к груди, чувствовал, как её пульс едва прощупывается под пальцами, как дыхание стало поверхностным, слабым, и дракон внутри ревел в панике:
«Сокровище! Нет! Не уходи!»
Королева Акивия закрыла рот рукой, прошептала потрясённо:
— Она спасла Мелисс ценой собственной жизни? Почему?
Релиан не ответил, смотрел на Индару, на её лицо серое, как пепел, на губы бледные, почти синие, и прижимал её ближе, чувствовал связь между ними — она едва теплилась, как свеча на ветру, готовая погаснуть в любую секунду.
Он прошептал:
— Держись. Пожалуйста, держись. Не оставляй меня.
Мелисс села, посмотрела на Индару, и лицо её было потрясённым, глаза полны слёз:
— Она… спасла меня? Почему? Я же невеста. Её соперница.
Релиан посмотрел на неё, голос прозвучал жёстко:
— Потому что она целитель. Ей всё равно, кто ты. Она не может смотреть, как кто-то умирает.
Король скомандовал громко:
— Несите носилки! Обеих! Немедленно!
Слуги подбежали, попытались оторвать Релиана от Индары, но он зарычал:
— Не трогайте её!
Король посмотрел на принца:
— Сын, ты не можешь нести её. Ты сам еле стоишь.
Сын… Принятое решение?
Релиан посмотрел на отца, и в глазах была сталь:
— Могу.
Он встал с трудом, держа Индару на руках, и ноги подкашивались, тело дрожало от усилия, но дракон внутри дал силы — последние, какие остались, и Релиан нёс Индару к носилкам, шёл медленно, осторожно, каждый шаг давался с болью, но он не останавливался.
Он уложил Индару на носилки осторожно, поправил голову на подушке, укрыл пледом, и сам упал рядом на колени, потому что сил больше не было.
Король поймал его за плечо:
— Достаточно, сын. Ты сделал всё, что мог.
Релиан посмотрел на Индару, на её лицо безжизненное, бледное, и прошептал:
— Недостаточно. Я должен был остановить её. Не дать отдать всю магию. Теперь она умирает.
Дракон выл внутри:
— Сокровище уходит. Не могу потерять сокровище.
Релиан взял руку Индары в свою, сжал пальцы:
— Не уходи. Слышишь? Не смей уходить.
Но Индара не отвечала, лежала неподвижно, и Релиан понял, что может потерять её, и эта мысль была невыносимой.
Я открыла глаза медленно, и первое, что увидела, был полотняный потолок шатра, белый, натянутый над головой, и я поняла, что лежу на чём-то мягком, под тёплым одеялом, и голова раскалывалась так, будто по ней прошлись молотком, а тело не слушалось, было тяжёлым, чужим.
Я попыталась пошевелиться, застонала тихо от боли, которая пронзила всё тело разом, и услышала голос рядом — хриплый, измученный:
— Индара.
Релиан был рядом мгновенно, взял мою руку, сжал пальцы осторожно, как будто боялся сломать:
— Ты проснулась. Наконец-то.
Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, и увидела, что оно серое, измождённое, тени под глазами такие тёмные, что казалось, он не спал несколько дней подряд.
— Ваше вы… — прошептала я еле слышно.
Релиан наклонился ближе:
— Не говори. Экономь силы.
Я покачала головой слабо:
— Мелисс?
Релиан выдохнул:
— Жива. Цела. Здорова. Благодаря тебе.
Я закрыла глаза, почувствовала, как напряжение уходит:
— Хорошо.
Релиан повторил тише:
— Хорошо?
Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала его дыхание на щеке:
— Ты чуть не умерла ради неё. Зачем?
Я открыла глаза снова, посмотрела на него:
— Потому что я врач. Лекарь, по-вашему. Не могу смотреть, как кто-то умирает, и ничего не делать.
Релиан сжал мою руку сильнее:
— Она все еще моя невеста.
Я покачала головой слабо:
— Человек. Просто человек, который умирал передо мной.
Релиан поднёс мою руку к губам, поцеловал костяшки пальцев:
— Ты невозможная.
У входа в шатёр что-то шевельнулось, и я увидела Мелисс — она стояла там, держалась за полотнище, лицо бледное, глаза красные от слёз, и было видно, что она слышала весь наш разговор, каждое слово. Она смотрела на меня долго, молча, и в глазах было что-то, что я не могла прочитать — благодарность, потрясение, вина, всё смешалось в один сложный клубок эмоций.
Потом она отвернулась, ушла бесшумно, и Релиан посмотрел ей вслед:
— Она слышала.
Я прошептала, почти проваливаясь:
— Пусть.
Релиан прошептал:
— Все хорошо. Спи. Я рядом.
Я заснула, дыхание стало ровным, и последнее, что я почувствовала, была его рука, сжимающая мою, и тепло от его присутствия рядом.
Релиан сидел рядом с Индарой, не отпускал её руку, и дракон внутри молчал — впервые за долгое время не требовал, не рычал, просто наблюдал, как спит их сокровище.
Король Айлен зашёл в шатёр тихо, и Релиан заметил, как отца шатает слегка, как на висках проступили мелкие чешуйки — признак того, что эмоции слишком сильны, что дракон внутри короля близок к поверхности.
Король посмотрел на Индару:
— Как она?
Релиан ответил коротко:
— Жива.
Король кивнул:
— Она спасла Мелисс.
Король сел на стул напротив, посмотрел на Индару долго, потом перевёл взгляд на сына:
— Она удивительная. Как и Меример. Тот вообще хранит нас даже после собственной смерти. Ты ведь читал письма, да?
Релиан кивнул:
— Читал.
Король выдохнул:
— Значит, знаешь всё.
Релиан подтвердил:
— Да. Многое понял. Например, почему все мое детство мама плакала, а потом вдруг однажды перестала. И почему вы всегда спали в разных спальнях. И про Валейра. Да вообще много всего. Почему ты отослал его, скажи?
— Потому что думал, он любит Акивию. Не уверен, что это было не так, сын. До сих пор не уверен.