— Вот это да… — восхищенно выдыхает Люда.
— Бескультурщина какая, — качает головой одна из клиенток, пожилая дама с химической завивкой.
— Интересно, кто из этих боевых петухов решится вернуться обратно в салон… — хихикает Лали.
— Да хоть бы никто, ни одного из них видеть не хочу! — выпаливаю я, и от собственных слов становится еще хуже на душе.
Эти двое будто слышат меня.
Влад сплевывает на землю, бросает в сторону Макара последнее ругательство — что-то про его мать и собачью будку — и разворачивается. Идет к своему серому седану, хромая на одну ногу. Видимо, таки получил от Макара как следует. Садится в машину, хлопает дверцей так, что звук разносится по всей улице.
Макар еще некоторое время злобно смотрит в сторону салона. Ему, конечно, не видно, что творится за окном, — стекла у нас обработаны специальным зеркальным покрытием, чтобы люди с улицы не глазели на то, что происходит внутри. Но взгляд у него такой, словно он пытается прожечь стекло насквозь и добраться до меня.
А потом и он разворачивается и тоже уходит к огромному черному джипу, припаркованному чуть поодаль.
Полицейские видят, что их вмешательство не нужно, возвращаются обратно в машину. Но кого бы они волновали. Девчонки впечатлены совсем другим.
— Вот это тачка у твоего Макара… — присвистывает Люда. — Альбина, такая несколько лямов стоит по самым скромным прикидкам, а то и больше десяти! Ты же говорила, он тренер или, как там его, траблшутер…
Мне и самой жутко любопытно, откуда у Макара такая машина. Это же лексус, черный, с тонированными стеклами. Даже я, не очень сведущая в автомобильных темах, понимаю, что это дорогая игрушка.
Слышится звук резко заводящегося мотора, потом рев двигателя. Влад срывается с места первым, его седан с визгом шин исчезает за поворотом. Макар не торопится, заводит джип спокойно, но, когда трогается, машина буквально выстреливает вперед, словно ракета.
Улица пустеет.
Все разочарованно вздыхают, и я тоже.
А самое сильное разочарование у меня в душе.
Чего ждала, непонятно.
Мне так надо было, чтобы Макар зашел поговорить?
Пф-ф-ф… не надо! Почти… Совсем не надо!
Ладно, кого пытаюсь обмануть, очень надо!
Я бы и вправду хотела, чтобы Макар ворвался обратно в салон, забрал у Люды цветы и вручил их мне. А потом бухнулся на одно колено и давай клясться в вечной любви…
В мечтах.
В самых сказочных сказках.
В жизни-то оно по-другому выходит.
Мне очень больно от того, что он просто уехал. Ноющая, тупая боль где-то в районе сердца. Словно там образовалась дыра, и через нее просачивается холод.
Зачем вообще приезжал тогда с этими цветами? Поиздеваться?
Я даже не думала, что мне будет так больно от нашего расставания, от вчерашней ругани тоже. Но поди ж ты, сердце болит и кровоточит. И в животе какое-то неприятное сосущее ощущение.
С тяжелым вздохом разгоняю всю компанию, собравшуюся у окна.
— Все, шоу окончено, расходимся, пожалуйста!
Возвращаюсь в кабинет. Сажусь в кресло, откидываю голову назад, закрываю глаза. Хочется просто посидеть в тишине, переварить все произошедшее.
Но разве мне дают посидеть спокойно, оплакать свою утрату? Фигу с маслом! Или маком… Короче, кому как нравится.
Потихоньку-помаленьку в моем кабинете собирается весь женсовет полным составом.
Сначала заглядывает Люда, потом подтягиваются остальные. Устраиваются кто на стульях, кто на подоконнике.
— Вы что, клиенток бросили? — возмущаюсь я.
— Ни боже мой, моя с маской лежит, отдыхает, — отмахивается Адель. — Я ей даже включила расслабляющую музыку. Звуки природы там всякие, пение птиц…
— Моя с масочкой для ног, — кивает Лали. — Сделала ей вкусняшку — кофейный скраб с медом. Минут двадцать будет наслаждаться.
— А моя с краской… — начинает Софочка.
— Ясно! — перебиваю я. — Пришли-то чего? Нужно что?
— Альбина, ты только не обижайся, но интересно же, — подается вперед Люда, все еще сжимающая злополучный букет. — Что надо было твоему Макару, если у него жена и ребенок… Женатые с детьми по другим городам за любовницами с цветами не разъезжают. С чего это вдруг он решился?
Я мнусь, не знаю, стоит ли рассказывать. Но девочки смотрят на меня такими выжидающими взглядами, что сопротивляться бесполезно.
— Я его разблокировала вчера на свою голову… — вздыхаю.
Общие ахи и вздохи, причем очень продолжительные.
— Чего вы радуетесь? — раздражаюсь. — Только разблокировала, он тут же мне позвонил и давай обвинять во всех смертных грехах…
Выдаю им в красках весь вчерашний разговор. Как он орал на меня, как обвинял в том, что я вздорная, взбалмошная и ему такую не надо. И главное — как назвал меня жирной свиньей.
— Прям так и сказал? — обиженно спрашивает Люда, ведь у нее, как и у меня, лишних килограммов с избытком.
— Обвинил меня в том, что я поступила, как жирная свинья, когда уехала втихушку, — стараюсь вспомнить дословно.
— Но это же не одно и то же, что просто оскорбить… — задумчиво протягивает Лали.
— Он сказал «жирная» и «свинья» в одном предложении! — возмущаюсь громко. — Дальше я как-то не очень слушала…
— Я вот что скажу, — встревает Адель, поправляя свою длинную челку. — Если мужчина орет и ругается через две недели после расставания, это значит только одно — он влюблен. По моему опыту…
Оглядываю эту длинноногую фифу с идеальными пропорциями груди, попы и талии. И невольно сравниваю с собой — совсем не высокой, кругленькой, с животиком, который теперь еще и расти будет.
— Твой опыт в моем случае не годится! — огрызаюсь. — Я малость по-другому выгляжу. Не как некоторые бывшие топ-модели…
— Да какая я к шутам модель? — смеется Адель. — Ну худая, да, но от этого, знаешь ли, много счастья не приобрела. Встреться с ним! Хоть узнаешь, зачем кричал на тебя вчера, зачем сегодня приезжал…
— Кстати, Альбин, — внезапно спрашивает Люда, — а чьи пинеточки у тебя тут стоят…
Те симпатичные пинеточки и вправду до сих пор стоят возле моего ноутбука. Как знамение моего нового положения.
— Чьи, чьи, ребенка моего будущего… — вздыхаю. — От этого наглого, беспринципного женатика, вот чьи! Я поэтому его вчера и разблокировала.
И тут начинается…
Девчонки одна за другой подскакивают со своих мест и бросаются ко мне обниматься. Лали чуть не плачет от умиления, Софочка что-то щебечет про прелесть материнства, Адель гладит меня по плечу, приговаривая: «Как же здорово». Люда кладет многострадальный букет на мой стол, чтобы обнять меня покрепче.
— Поздравляем, поздравляем! — хором выдают они. — Ты так давно мечтала забеременеть!
А потом девчонки разом начинают меня убеждать:
— Тебе нужно обязательно ему позвонить!
— Нет, что ты, такие известия не сообщают по телефону. Ноги