— Да, да, я тоже считаю, что лучше лично.
— Проще написать эсэмэску.
Они не сходятся во мнениях, начинают спорить друг с другом. Голоса накладываются один на другой, в кабинете стоит настоящий гомон.
Наконец я не выдерживаю, громко стучу ладонью по столу, привлекая их внимание. Звук получается такой резкий, что все замолкают.
— Да не буду я ни звонить ему, ни тем более встречаться лично! — эмоционально выдаю. — Он поиграл со мной, и все, научил уму-разуму глупую одноклассницу, потешил свое эго тем, что влюбил меня в себя. А даже если не так, есть другой важный фактор. Он женат. ЖЕНАТ! Я не хочу, как Лика…
Тут Люда, оплот благоразумия и мудрости нашего салона, кидает фразу, которая меняет для меня все:
— Ты, вообще-то, тоже формально была замужем, когда крутила с ним любовь. Вдруг у него то же самое положение? Хоть подумала о такой вероятности? А то, что ребенок есть, так это не преступление. Нам не по восемнадцать лет, разное в жизни случается. Уже засунь свою неуверенность в попу, поверь, что тебя есть за что любить, и поговори с ним. Хоть скажи, что станет папой.
Смотрю на нее и понимаю — а ведь она может оказаться права.
Глава 42. Крестовый поход в Кабардинку
Альбина
В тот же день я в Кабардинку не поехала.
Взяла тайм-аут для размышлений и взвешивания всех за и против. Села дома с чашкой чая и стала мучиться сомнениями.
Можно ли поверить в то, что между мной и Макаром было какое-то искреннее чувство? Или лучше не соваться со свиным рылом в калашный ряд и сидеть дома, как благоразумная разведенка?
С одной стороны, зачем-то же Макар вчера приехал с цветами в Краснодар! Хотя по телефону четко сказал, что бегать за мной ни за что не будет. Значит, что-то его все-таки заставило приехать…
С другой стороны, а за мной и не надо бегать! Мне надо просто по-человечески объяснить, откуда у якобы холостого мужчины взялись жена и ребенок. Вот пусть он мне это и объяснит нормальным языком, без воплей и оскорблений.
Но хочу ли я вообще это слушать?
Может, там любовная любовь, а он просто брехливый козел?
Сомнения с аппетитом обгладывают мои косточки за долгие часы бессонной ночи. К трем утра я уже не знаю, что думать. К пяти — полностью запутываюсь.
Однако ко времени подъема я все же принимаю окончательное решение.
В семь утра женсовет уже в полном составе на работе, потому что у них появился ВИП-клиент — то есть я. Девчонки примчались, как на пожар, вооружившись всем арсеналом красоты.
Долгих три часа они делают красотку из невыспавшегося огородного чучела. Мне наносят питательную маску с экстрактом икры — «для сияния кожи, как у звезды», приводят в божеский вид мои руки и ноги — маникюр с нежно-розовым лаком, педикюр. Подстригают кончики волос и укладывают их так, что я сама себя в зеркале не сразу узнаю.
— Ты выглядишь потрясающе! — восхищенно выдыхает Софочка, отступив на шаг, чтобы оценить результат.
— Макар обязательно упадет в обморок от твоей красоты, — добавляет Лали, поправляя последнюю прядку.
— Только держи спину прямо и помни — ты королева! — настраивает на нужный лад Адель.
В десять утра я, вся такая прекрасная ведьма, седлаю свою метлу — то бишь седан китайского производства.
И еду!
Навстречу неизвестности, любви, разочарованию — черт его знает, чему именно.
За пять часов пути, а именно столько я потратила из-за проклятущих пробок, успеваю передумать абсолютно все на свете. И даже несколько раз усомниться в правильности этой безумной затеи.
Сначала качу по дороге с энтузиазмом, напевая под радио какие-то попсовые песенки про любовь. Потом начинаю нервничать — а вдруг он меня просто пошлет? Прямо как по телефону… Хотя в лицо такое сказать сложнее, наверное. Собственно, поэтому и еду, а не звоню. На физиономию его посмотреть хочу, когда стану задавать свои неудобные вопросы.
Однако к моменту, когда въезжаю в Кабардинку, робею окончательно. В животе порхают вовсе не бабочки, а целая стая взбесившихся колибри.
Держусь на чистом энтузиазме и мудрых словах Люды: «Засунь свою неуверенность в попу, поверь, что тебя есть за что любить!»
Я же хорошая, правда? Всю жизнь пыталась быть самой хорошей, честной, правильной женой, подругой, сотрудницей. Любил же меня за что-то Влад когда-то? Хоть в самом начале нашего брака? Хоть немножечко?
У Макара совсем другая любовь. Она жаркая, яркая, от нее летать хочется и сердце выскакивает из груди. И я так хочу обратно — в то блаженное состояние, когда купаешься в этой любви, внимании, мужском интересе, чувствуешь себя желанной и красивой.
Конечно, есть огромный шанс, что я эту любовь себе придумала, по крайней мере с его стороны. Но не проверишь — не узнаешь, так ведь?
А по поводу жены и ребенка… Может, он, как и я, в процессе развода? Официально еще женат, но фактически свободен?
Мог бы, конечно, и сказать об этом прямо. Почему умолчал? Не спрошу — не узнаю.
Отчего-то только сейчас, когда уже почти приехала в Кабардинку и медленно качу по знакомой местности, вдруг понимаю: совсем не знаю, куда мне ехать! Не в гостиницу же, где мы тогда отдыхали. Он наверняка давно оттуда выписался.
А куда тогда? Где его искать в этом курортном городке?
Конечно, проще было бы позвонить, но…
Как раз в этот момент проезжаю мимо того самого фитнес-клуба, где впервые с ним столкнулась несколько недель назад. Из окон доносится ритмичная музыка, на парковке стоит несколько машин.
Чем черт не шутит? Может, он действительно там работает?
В крайнем случае, если его там не окажется и никто не подскажет, где найти, позвоню. Наверное… Если не струшу окончательно.
Вот такая, полная сомнений и противоречий, паркую свою машину у главного входа и решительно иду внутрь. Не даю себе и шанса передумать.
В холле пахнет хлоркой от бассейна и каким-то спортивным дезодорантом. Слышны звуки тренажеров и голоса занимающихся.
Торможу у стойки ресепшен, стараюсь выглядеть уверенно:
— Подскажите, пожалуйста, тренер Макар Покровский сейчас на работе?
Администратор — молодой парень в синей униформе клуба — с любопытством меня разглядывает, потом переспрашивает:
— Макар Максимович? Он э…
— Да, Максимович. — С трудом вспоминаю его отчество.
Удивляюсь про себя — надо же, как тут к тренерам уважительно относятся, по отчеству величают. В Краснодаре в спортклубах совсем по-другому.
— Он