— Это не моя вина, что ты глухая.
— Лучше бы ты прицелился, — взвизгнула девочка, все еще держась за голову, а ее подруги бросились к прибывшему автобусу.
— Лучше бы ты не стояла рядом с моей младшей сестрой, — спокойно ответил Джоуи, вставая между ней и нами.
— Ты мне действительно больно сделал, Джоуи Линч, — продолжала она рыдать. — Я расскажу об этом своему брату.
— Я тебя даже не трогал, Лоретта Кроули, — пожал он плечами. — Но иди, расскажи своей гребаной семье, если так хочется.
— Она назвала Шэннон паршивкой, — быстро воскликнула Клэр, дергая Джоуи за рукав белой рубашки. — И толкнула ее тоже. — Да? — протянул Джоуи, не сводя глаз с Лоретты. — Ошибочка вышла, да, Лоретта?
— Я тебя не боюсь, — пробормотала она, но отступила на несколько шагов. — Ты отброс.
— Ага, — согласился он с опасной ухмылкой, снова приближаясь. — Зато я такой отброс, который разнесет твою долбаную жизнь, если ты хоть пальцем тронешь мою сестру.
Вау.
— Скажи своему брату, чтобы пришел и нашел меня, — сказал он, прежде чем ловко подцепить слиотр, которым только что врезал ей, на свою херли. — Я буду его ждать. А ты? — Поймав белый кожаный мяч на лету, он засунул его в карман школьных брюк и добавил: — Лучше запомни это предупреждение, потому что другого не будет, поняла? Лоретта шумно вдохнула, а потом развернулась и побежала в сторону школьных автобусов.
Ха!
Так тебе и надо.
Я даже не попыталась сдержать смех, который вырвался наружу.
Я была в восторге.
— Шэн, — сказал Джоуи, повернувшись к своей сестре. — Ты в порядке?
— Все хорошо, Джо, — пробормотала она и быстро подошла к нему. С расширенными от злости ноздрями он долго смотрел на сестру, прежде чем сказать:
— Хорошо.
Затем, не взглянув ни на меня, ни на Клэр, он резко кивнул:
— Пошли.
— Эм, пока, ребята, — крикнула Шэннон, торопливо убегая за братом, который уже направлялся в сторону города. — Увидимся после осенних каникул!
— Пока! — крикнули мы вдогонку и, переглянувшись, одновременно открыли рот от изумления.
— Это было так круто! — смеясь, сказала я, когда мы побежали к нашему автобусу. — Он заставил ее заплакать.
— Это было страшно, — сказала Клэр с широко раскрытыми глазами.
— Брат Шэннон выглядел очень злым на всех.
Она нахмурилась и добавила:
— Он даже на нас смотрел как будто злой.
— Потому что он всегда злой, — сказала одна из близняшек из нашего класса, когда мы встали за ними в очередь на автобус.
Я не была уверена, это Мэрибет или Кэйденс, потому что они были совершенно одинаковые. Но мне было все равно. Обе были милыми. — На всех, — подтвердила вторая близняшка одновременно с тем, как я сказала:
— А мне он нравится.
— Уу-у, — хихикнула первая близняшка, прикрывая рот ладонью. — Лиззи втюрилась в брата Шэннон.
— А что такое втюрилась?
— Это когда смотришь на мальчика, и тебе становится жарко в лице.
— Нет, это не так.
— Ага, еще как так.
— Думаю, я тоже втюрилась в Джоуи, — призналась вторая близняшка.
Когда ее щеки вспыхнули, я решила, что это Кэйденс. Она всегда краснела, когда учитель задавал ей вопрос.
— У меня тоже жарко в лице, когда я вижу его на площадке. — И у меня, — согласилась Мэрибет. — Потому что он красивый, как Каспер.
Клэр нахмурилась:
— Призрак?
— Ага, — сказали близняшки в унисон, затем добавили: — Но не призрак, а настоящий мальчик Каспер.
Очередь двинулась, и мои подруги поднялись по ступенькам автобуса, а я пошла за ними.
Когда я подошла к проходу и увидела, насколько автобус был полон, внутри у меня появилось странное ощущение. Обычно мы ездили домой на маленьком автобусе в 2 часа дня — он был только для младших и старших малышей, но сегодня, из-за начала осенних каникул, все закончили в 12, и мы ехали на автобусе вместе со старшими детьми. Это был один из больших автобусов, и он забирал детей из других школ тоже. Мне это не нравилось.
Когда одна из близняшек потянула Клэр и усадила ее рядом с собой, а вторая села с кем-то еще, ощущение в животе усилилось.
Заметив свободный ряд через проход, я положила рюкзак на внешнее сиденье и сама села у окна, как раз когда автобус тронулся.
Все было слишком громко.
Другие дети.
Рев двигателя.
Хохот вокруг.
Вибрации под сиденьем.
Слишком громко.
Слишком много.
Слишком некомфортно.
Я положила руки на колени и сосредоточилась на том, как отрываю маленький кусочек кожи у ногтя. Кива называла такие кусочки “взбрыками” и говорила мне не трогать их, иначе станет только хуже, но я все равно не слушалась.
Глаза устремлены на дрожащую полоску кожи. Я тянула, тянула, пока она не поддалась и не оторвалась. Когда в пальце появилась острая боль, я почувствовала, как плечи немного расслабились. Появилась маленькая красная точка, такая же, как пятнышки в моих трусиках сегодня, и я с любопытством смотрела, как она медленно стекает вниз по пальцу.
Как крошечная река крови, — прошептал голос из темного уголка моего разума, — ты принадлежишь воде, маленькая пчелка.
О нет.
Нет, нет, нет.
Мое тело напряглось, и я в панике огляделась, надеясь, что никто этого не слышал. Никто не слышал. Все смеялись, болтали, никто не смотрел на меня. Автобус снова остановился — одни дети выходили, другие заходили.
Теперь заходили только мальчики.
Громкие, шумные мальчики.
В панике я натянула рукава, спрятав руки в школьный свитер. Потому что мне хотелось снова ковырять. Хотелось царапать и сдирать кожу, потому что это меня успокаивало. Но теперь мне было нельзя. Врачи говорили, что это плохо.
Так что я прятала руки от своих глаз.
От своего разума.
Потому что я хотела быть хорошей девочкой.
Как Марк обещал, что я буду.
— Ура! Ты сделал это! — Голова дернулась вверх, когда я услышала восторженный визг Клэр. Она разговаривала с одним из старших мальчиков, который только что вошел в автобус. Она радостно тараторила ему что-то, но я не была уверена,