Ошеломленные воры бросили весла и тоже пригнулись.
— Негоица, берись за весла! — крикнул Матей. — Хорь, не спускай с них глаз… Поднимут головы — сразу стреляй.
Негоица налег на весла. Держа наготове натянутые рогатки, ребята проплыли рядом с лодкой воров. Над ее бортом на мгновение сверкнул зеленый глаз Бородача, но тут же скрылся. И в самое время! Хорь натянул рогатку, и камень просвистел над головой бандита.
Лодка пионеров медленно удалялась.
— Садись и ты на весла, Хорь! На весла! — крикнул Матей, и ребята стали усердно грести. Теперь их лодка летела, как птица. Воры вскочили на ноги, замахали кулаками и со страшными проклятиями тоже схватили весла.
— Ну их к дьяволу, все равно не догнать! — простонал главарь, потирая ушибленную руку. — Ты почему забыл ружье, старый осел? — повернулся он к Камышу.
— Это не я, это он забыл! — оправдывался Камыш, указывая на Бородача и отряхивая от воды свою шляпу. — Эх, обида какая, больно жирный бычок был!
Бородач, облизывая пересохшие губы, следил своим зеленым глазом за лодкой пионеров, которая быстро удалялась. Вдруг он вздрогнул, протянул руку и крикнул:
— Глядите! Идут «пеликаны»!
На бескрайнем водном просторе, оставляя за собой пенистый след, появилась лодка с приподнятым в воздух длинным узким носом. Она круто повернула, и на огромной скорости, оглушительно треща и подпрыгивая на воде, как кузнечик, помчалась прямо к лодке воров. В утренних лучах яркими пятнами синели милицейские кители. Воры, напрягая последние силы, отчаянно гребли, пытаясь добраться до зарослей камыша.
А ребята весело рассекали веслами воду, направляя лодку к ивовой роще. Далеко над городком Калараш поднималось солнце. Тонкий золотистый солнечный луч прорезал дымку, висевшую над водой, и упал на белую от изморози морду бычка. Несколько мгновений луч трепетал на покрытых инеем усиках и тут же превратился в золотую, хрустальную точку.
Джика Ютеш. Звездочка
Заступы и лопаты отброшены в сторону и валяются рядом с тачками, лишь наполовину нагруженными строительным мусором. Солнце уже опускается к горизонту, заливая золотом последних лучей вершину зеленеющего холма: ветерок приносит оттуда легкий аромат дикой мяты.
Здесь, за новыми корпусами рабочего квартала Подшипники, ребята решили устроить свой дворовый пионерский лагерь. В первую очередь надо было разровнять площадку и очистить ее от строительного мусора и сорняков, которые бурно разрастались каждой весной. Раньше на этом пустыре возвышалось красное кирпичное здание учительской семинарии. Фашисты взорвали его в ту августовскую ночь, когда бежали из города.
Немного поработав, Илиу́ца в сердцах отбросил лопату на кучу щебня и мрачно покосился на дорогу, где мелькнуло красное платьице Ри́цы из «звена счастливчиков». Счастливчиками оказались ребята из второго и третьего звеньев.
Эти звенья вытянули самые счастливые билетики. На одном из них было написано: «Фабрика», а на другом — «Подсобное хозяйство».
Ребята из второго звена помчались на склад за материалами, которые обещал директор фабрики. Они должны принести два столба для волейбольной сетки, а также доски для скамеек и передвижной библиотеки. Это значит, что второе звено будет так долго донимать директора просьбами, пока он им не покажет, как действует новый штамповальный стан величиной чуть ли не с дом. Они, конечно, выклянчат и блестящие шарики, а быть может, даже бракованные диски, из которых можно соорудить мировые колесики для самокатов.
Повезло и ребятам из третьего звена. Они отправились на подсобное хозяйство и привезут оттуда дерн и цветы для главной клумбы, которая будет красоваться у входа в лагерь.
Илиуца недовольно фыркнул и проворчал:
— Разве это справедливо?
Илиуца сдвинул с места тачку, которую они с Бено́ни наполнили мусором, но, не сделав и двух шагов, остановился и так пнул ее ногой, что она едва не перевернулась. Спасибо еще, что ее подхватил Аури́ка.
— Что это на тебя накатило?
Вспотевшее лицо Илиуцы побагровело, а веснушки на носу засветились еще ярче, чем обычно.
— Разве это справедливо? Какой ты после этого звеньевой? — набросился Юлиу на Михала́ша. — Они нас обжулили! Конечно, обжулили! Мы, значит, будем чистить конюшню, а они кататься в коляске.
— В какой еще коляске? — удивился Михалаш и, опираясь на заступ, так сурово посмотрел на Юлиу своими голубыми глазами, что тот смутился.
— Ну, это так принято говорить.
У Юлиу всегда в запасе какой-нибудь оборот речи, который он затем считает нужным разъяснить.
— Да-да! — продолжал он запальчиво. — Одни, значит, увидят штамповальный заводской стан и получат шарики, другие будут играть с кроликами на подсобном хозяйстве, и мама Рицы накормит их яблоками и абрикосами, а мы только копать да таскать тяжести, копать да таскать тяжести!
— Точно! — поддержал товарища Бенони. — Почему это они первые тянули жребий? Почему наше звено не тянуло первым? А вдруг счастливый жребий выпал бы нам? Разве не мы первое звено в отряде?
— Мы первое звено? — насмешливо переспросил Аурика. — Ты, наверно, хочешь сказать, что мы держим первенство по нытью! — крикнул он и сердито покатил тачку Юлиу. Он зашагал к яме, да так быстро, что тачка жалобно и противно завизжала, будто была нагружена не щебенкой, а по крайней мере дюжиной поросят.
Бенони украдкой взглянул на смуглое, вспотевшее лицо Михалаша, согнувшегося над заступом, и подмигнул Юлиу.
— А наш Михалаш знай себе помалкивает, — презрительно процедил Юлиу, выпятив губы.
Не выпуская из рук кирки, Михалаш буркнул:
— Каждый должен делать то, что ему поручено. А коли вам не нравится в нашей бригаде, так прямо и скажите!
Вместо ответа Юлиу резко повернулся на каблуках и схватил торчавший в груде щебня заступ. Аурика же вернулся со своей визжащей тачкой и стал быстро наполнять ее, распевая во все горло:
Скушай супу с муравьями
Да с колючими ежами.
В нем приправа из крапивы,
Из укропа и петрушки,
И зажаренной лягушки!
Юлиу даже не улыбнулся и изо всех сил вонзил заступ в сухую, рыхлую землю. Вдруг конец заступа ударился обо что-то твердое. Сперва мальчик подумал, что это камень, но потом понял, что заступ наткнулся на металл. Он принялся окапывать его со всех сторон и вытащил солдатскую каску.
— Каска! — изумленно крикнул он. — Солдатская каска!
— Фашистская каска? — гаркнул Илиуца и одним прыжком очутился рядом.
Но тут все заметили звездочку.
— На ней звездочка! — взволнованно прошептал Михалаш. — Советская…
— Что мы с ней сделаем? — спросил Аурика, надевая каску