— Чего нам ждать атамана! Забьем — и делу конец! — сказал Бородач, отхлебнув из бутылки глоток водки. Его единственный зрячий глаз блестел. — Слушай, Камыш. Ты что хочешь, чтобы нас заарканили и посадили в кутузку?
— Да ты, видать, совсем пьян. Мало тебе краденой рыбы? Оставь бычка в покое! Я его спас от волка, стало быть, он мой.
Бородач неожиданно поднял ружье и, направив его на сообщника, прошипел:
— Твой, говоришь? А ну дай сюда нож, и тогда увидим, твой этот бычок или нет. Давай нож быстрее, слышишь!
Несколько секунд они стояли, злобно уставившись друг на друга. Единственный глаз Бородача, зеленый и мутный, напоминал глаз гадюки.
Камыш побелел, как бумага, нагнулся, вытащил из-за голенища сапога длинный нож и швырнул к ногам долговязого.
— Бери и ступай к чертям!
Бородач отложил ружье, поднял нож, послюнявил большой палец и, ухмыляясь, медленно провел им по всему лезвию, поглядывая при этом на бычка. Бычок навострил уши и испуганно шарахнулся в сторону. Бородач вынул из котомки продолговатый брусок и принялся точить нож, то и дело шумно поплевывая на блестящее стальное лезвие.
— Ой, он зарежет Митику! — в ужасе шепнул Негоица глухим, сдавленным голосом.
— Мы должны его спасти! Должны! — волнуясь, выдохнул Матей. — Через несколько минут будет поздно.
— А как? — жалобно спросил Негоица.
— Вот как, — быстро зашептал Матей. — Я подползу вплотную к бычку…
— Ну, а дальше?
— Вы пальнете из рогаток и погасите фонарь. А я перережу веревку и убегу с Митикой.
— Только бы попасть прямо в фонарь, — засомневался Негоица. — Ты как думаешь, Хорь, попадем?
Хорь зажмурил один глаз и слегка откинул голову, внимательно вглядываясь в фонарь.
— Мда…
Товарищи смотрели на него не дыша.
— Попадем, — наконец сказал он, поворачиваясь к Матею. — Я его расколю вдребезги. Но как ты проберешься сквозь эти колючки?
От того места, где остановились ребята, и до самой хижины простирались непроходимые заросли чертополоха, густо ощетинившегося длинными, острыми шипами.
— Пройду! — твердо ответил Матей. — Снимите с себя галстуки и забинтуйте мне руки. Быстрее, ребята! Как только я прыгну к Митике, вы стреляйте в фонарь, — добавил он, ложась на землю. — Поняли?
— Поняли! — разом сказали Хорь и Негоица. Они залегли за кустами бузины и приготовили рогатки.
Матей рванулся вперед и на локтях пополз к хижине. Через несколько секунд он добрался до чертополоха и упрямо полз дальше, раздвигая забинтованными руками колючки. Но острые, коварные шипы, словно мстя мальчику, раздирали его куртку, кололи руки, кусали колени, царапали в кровь лицо.
«Я должен спасти Митику! Я должен его спасти! — повторял про себя Матей, стискивая от боли зубы, но продолжая ползти в гуще шипов. — Только бы Хорь попал сразу в фонарь! Только бы попал…»
Теперь он уже был недалеко от бычка. Сквозь чертополох шагах в пяти он увидел согнутую спину Бородача, точившего нож. Вдруг длинная колючка впилась ему в локоть до самой кости. Матей прикусил губы от резкой боли и все же не смог сдержать приглушенный стон. Бородач вздрогнул, схватил ружье и молниеносно повернулся к чертополоху. Матей замер, затаив дыхание. Бородач возвышался теперь всего в трех шагах и смотрел прямо на него своим единственным зеленым глазом, который в дрожащем свете фонаря поблескивал, как бутылочное стекло.
— Эй, кто там? А ну вылазь из чертополоха! — гаркнул он, выпрямившись и взяв ружье на изготовку.
Матей почувствовал, что у него кровь стынет в жилах. Бородач ждал. Что делать? Вдруг вор поднял и направил ружье куда-то влево, закричав злобным голосом:
— Выходи, а то стрелять буду! Выходи сейчас же!
Только тут Матей понял, что вор не знает, где он. Ослепленный светом фонаря, Бородач видел вокруг себя лишь угрожающий круг мрака. Он сделал шаг вперед, будто намереваясь войти в чертополох, но, охваченный безотчетным страхом, отшвырнул ружье, схватил бутылку, поднес ее ко рту и жадно хлебнул водки.
Затем нагнулся, поднял нож и, спотыкаясь, пошел на бычка. Больше нельзя было терять ни секунды. Матей выскочил из кустов и появился в кругу света, отбрасываемого фонарем.
— Ребята, пали!
Два белых камня, как злые осы, прожужжали и один за другим пронзили мрак. Первый попал прямо в стекло фонаря. Оно взорвалось градом осколков, выбросив вверх густо дымящее красное пламя. Второй камень угодил в фонарь сбоку, и тот слетел со столбика. Вращаясь в воздухе, он грохнулся на землю и покатился под ноги Бородачу. Хорь и Негоица попали в цель.
— «Пеликаны»! Милиция! — всполошился Бородач, кинулся наземь и торопливо пополз на четвереньках к ружью. — Стреляй в них, Камыш! Стреляй быстрее!
Воспользовавшись тем, что воры растерялись, Матей подскочил к бычку и, разом перерезав веревку, быстро шепнул ему на ухо:
— Это я, Матей. Беги, Митика! Беги, а то зарежут!
Бычок не заставил себя просить, и они помчались.
Хорь и Негоица ждали их у камышовой завесы. Не говоря ни слова, они присоединились к беглецам, и все четверо ворвались в камыши.
Промчась сломя голову сквозь заросли, ребята и бычок выскочили на берег озера как раз в том месте, где была спрятана лодка воров. Но здесь они ошеломленно остановились. Лодка исчезла. На мягком, влажном песке еще виднелись следы чьих-то башмаков, подбитых гвоздями, и извилистый след лодки, которую столкнули в воду.
Несколько секунд мальчики стояли неподвижно, чутко прислушиваясь к окружающей тишине. Им показалось, что из гущи плакучих ив, сквозь ветви которых с трудом просеивался лунный свет, на них молча надвигается тень какого-то огромного чудища со взъерошенными волосами и раскосыми глазами, из которых вылетают синие языки пламени. Дрожа от страха, сгрудились они вокруг бычка, но потом убедились, что все это им только померещилось. Высоко над их головами угасали звезды, темное небо начинало светлеть на востоке и покрывалось розовой дымкой. Рассветало. На озере в сером предутреннем тумане вырисовывались черные островки, разрезая хрустальное зеркало воды.
В нескольких шагах от берега мальчики увидели свою лодку. Полузатопленная, она лежала на боку, а ее парус слабо трепетал на ветру, почти касаясь воды.
— Мешкать нельзя, ребята! — лихорадочно прошептал Матей. — Бородач и Камыш вот-вот примчатся сюда. Вычерпаем воду из лодки и уйдем.
— Правильно, надо удирать как можно быстрее! — кивнул Негоица.
Друзья бросились в воду, вытащили на берег свою лодку и вылили из нее воду. Хорь оторвал зубами подол рубашки и заткнул щель в дне лодки, залепив ее комками смолы. Потом они подняли мачту, натянули парус и