— Эй вы, там!.. Что с вами случилось, кто вы?
— Мы — пионеры из Ра́сы! — живо отозвался Матей, пытаясь говорить так же громко, но голос его прозвучал нелепо и визгливо.
— А что вы делаете здесь, на озере? — спросил рыбак.
— Мы ищем бычка.
— Какого бычка?
— Бычка с нашей фермы!
Мужчина, опиравшийся о мачту, нагнулся к рыбакам, что-то сказал им и затем снова поднес ладони ко рту и насмешливо крикнул:
— Эй вы, слушайте!.. Быки на воде не пасутся! Вы, наверно, пожаловали сюда за рыбой из наших сетей! Ха-ха-ха! А теперь сели в лужу, воришки несчастные! Посмотрим, как вы отсюда выберетесь!
Рыбаки в шлюпках весело хохотали, шутливо грозили кулаками.
— Ну, признавайтесь, что вы сюда приплыли за рыбой, и мы вас вытащим из соленой лужи, — продолжал рыбак. — Если останетесь на озере до утра, то ваша шкура не будет стоить и двух грошей. Признаетесь?
Стоя в воде по пояс и дрожа от холодного вечернего ветра, Матей стиснул кулаки и твердо ответил:
— Ладно, дяденьки, идите своей дорогой. Мы — пионеры и ни у кого не просим подаяния. Мы пришли сюда по важному делу. Вы все шутите. А вот нам вовсе не весело! — заключил он и тут же сказал своим товарищам: — Повернем лодку!
Рыбак удивленно посмотрел на них, негромко присвистнул и поднял руку, подавая знак остальным придержать шлюпки. Он легко спрыгнул в воду и решительно зашагал прямо к ребятам в своих огромных резиновых сапогах, доходивших ему до бедер.
— А ну погодите, погодите, ребятки!
Мальчики остановились.
— Давайте познакомимся, — предложил рыбак, протягивая руку Матею. — Я Софро́ние — бригадир рыболовецкой бригады здесь, на озере Калараш. Вы, ребята, уж не обижайтесь на нас, но кто вы такие?
— Меня зовут Матей, — сказал мальчик, пожимая протянутую руку, и, показав на Хоря и Негоицу, не без гордости добавил: — Командир экипажа.
— А что у вас случилось? Почему лодка набрала воду?
— Пробоина по левому борту, бригадир, — объяснил Матей. — Видите ли, отказались работать насосы.
— Вижу-вижу… И куда же вы все направляетесь, капитан? — улыбаясь, осведомился Софроние, подтягивая повыше сапоги.
— К тому берегу. Нас послал наш пионерский отряд в поисковую экспедицию. Мы ищем Митику.
— Какого еще Митику?
— Бычка с нашей фермы.
— Вот оно что! А я только сейчас заметил, что вы ходите под пионерским флагом, — улыбнулся Софроние, бросив лукавый взгляд на красный галстук, гордо развевавшийся на ветру. — Но все-таки ты должен признать, капитан, что вы здорово сели в лужу! Мы идем в том же направлении, так что, если хотите, можем вас взять на буксир.
И они вчетвером направились к рыбацким шлюпкам.
— Ребята! — гаркнул Софроние, подняв Матея как перышко и показывая его рыбакам. — Познакомьтесь с капитаном пионерского судна Матеем и его экипажем. Выдайте им по телогрейке и укутайте в одеяла этих отважных моряков, а то у них зубы стучат, как пулеметы.
Весело смеясь, рыбаки втащили ребят в шлюпки, натянули на них телогрейки и укутали в одеяла и плащи. Софроние закрепил лодку пионеров канатом и, снова взобравшись в свою шлюпку, так запрокинул голову, что на его шее синими змеями вздулись вены. Вцепившись огромной ладонью в мачту, он оглушительно крикнул рыбакам:
— Эй вы, черти дунайские, дьяволы оголтелые! Закрепите паруса! Покажите капитану, на что вы годитесь! За весла, сонные окуни! Шевелитесь, а то придется здесь заночевать.
Весело переговариваясь, рыбаки закрепили паруса и, подняв весла, быстро приладили деревянные колышки и уключины.
Паруса со свистом вздулись, весла врезались в воду и заскрипели в уключинах, словно откусывая борта, мачты скрежетали, веревки натянулись, и полотнища парусов угрожающе затрещали. Шлюпки буравили вспененные волны, то зарываясь носами в воду, то вздымая их к небу и разбрызгивая вокруг белую, густую пену. Холодные брызги летели прямо в шлюпки, обдавая резиновые плащи рыбаков. То и дело высокие волны перехлестывали через борта и окатывали всех с ног до головы. Порою эти волны валили шлюпки на бок. У ребят перехватывало дыхание, они боялись пошевельнуться.
Быстрее, дьяволы оголтелые! Быстрее, сонные окуни! — как ни в чем не бывало орал Софроние, вцепившись в мачту.
Шлюпки стремительно неслись вперед.
Через час ребята заметили на горизонте полоску земли, казавшуюся заброшенной и пустынной. По мере того как они приближались, полоска как будто сужалась посередине — там начинался большой омут, окаймленный по краям камышом. Место это называлось «Хвост озера».
Сделав широкий круг и пройдя мимо островков, поросших сухим кустарником, шлюпки помчались на парусах к узкому водному проходу, рассекавшему пополам высокий пригорок. Справа виднелась камышовая крыша землянки. Перед землянкой на острых колышках висел большой зеленоватый невод с пробковыми поплавками.
В полной тишине шлюпки плавно скользили по воде, сквозь хрустальную толщу которой видны были большие и неуклюжие карпы, казавшиеся черными камнями. Они лениво шевелили хвостами и оттопыривали кроваво-красные жабры, но вдруг, испугавшись лодок, рывком уходили вглубь, как будто ввинчиваясь в воду и исчезали с молниеносной быстротой, оставляя за собой мутные полосы.
На одной из излучин в круглом, как огромный котел, омуте двигалась вереница никогда ранее не виданных ребятами машин с большими железными клювами. Установленные на поплавки из красной жести, машины ритмично, словно молотки, колотили по воде. Они продвигались вперед сплошным фронтом, как солдаты, и производили оглушительный шум. Следом за ними в черных длинных лодках плыли несколько десятков рыбаков; они вытаскивали из воды невод, громко перекликались и изо всех сил колотили по бортам лодок короткими веслами. Из зарослей водяных лилий, разрывая желтую листву, взвивались в воздух тысячи карпов. Рыбаки подняли весла, и лодки скользнули в участок, огороженный неводом. Ребята, окаменев, смотрели, как сотни карпов выскакивают из воды; вокруг вспыхивали мерцающие разноцветные огоньки — зеленые, оранжевые, синие, ослепительно сверкавшие в холодном свете заката.
— Посмотрите, ребята! — воскликнул Софроние. — Уже две недели, как мы загоняем карпов в эту ловушку. Теперь они в загоне, а завтра мы их, голубчиков, вытащим! — сказал он, блестя глазами и хлопнув Матея по спине.
— А если невод разорвется? — волнуясь, спросил Негоица.
— Если разорвется хоть одна ячея, все погибнет. Уйдет вся рыба до последней.
Шлюпки проплыли мимо странных машин и направились к песчаному пустынному берегу, на котором виднелась хижина с большим камышовым навесом. Перед навесом, под большим котлом горел веселый костер, в котле что-то клокотало и густо дымилось. Старый седой