Последняя партия во главе с опытным охотником, обшарив заросли пересохшей кукурузы, прошла вдоль и поперек соседние луга, заглянула в овечьи и коровьи загоны на берегу озер и, с трудом перебравшись через глубокую топь, прозванную «Парапе́т», вышла к озеру Калараш. Здесь все остановились на пригорке.
Далеко, до самой линии горизонта, простирались желтоватые, илистые воды озера, змеившиеся вокруг пустынных островков, поросших лишь чахлой, скрюченной ракитой. Продолжать здесь поиски бычка было бессмысленно — легче найти иголку в стоге сена! Люди пустились в обратный путь.
По дороге на опушке леса им неожиданно вышли навстречу волк и волчица. Звери не успели опомниться, как один из крестьян, опытный охотник, прицелился и выстрелил. Волчица упала как подкошенная, а волк отскочил в сторону и молнией ринулся в лес. Крестьяне подошли вплотную к волчице, неподвижно лежавшей в сухом колючем кустарнике. Вдруг, злобно рыча, она приподнялась и, как разжавшаяся пружина, одним прыжком бросилась на них. Охотник успел снова выстрелить, и волчица рухнула на одного из мужчин, опрокинув его на спину. Уставшие, вывалявшиеся в иле, вернулись люди в деревню, притащив с собой убитую волчицу.
Теперь никто не сомневался, что бычок затерялся в придунайских топях и там его растерзали волки.
Волк
Проваливаясь в воду и продираясь сквозь гущу камыша, мчался голодный волк. Свора пастушьих псов гналась за ним по пятам. Далеко позади слышалось испуганное блеяние овец, глухое позвякиванье жестяных бубенцов на шее баранов, свист взмывавших вверх диких уток, жалобные крики чаек, рассекавших белыми крыльями синее небо.
Захлебываясь от лая, задыхаясь от быстрого бега, с вывалившимися красными языками, собаки бешено неслись по следам зверя. Домчавшись до озерка с прозрачной водой, волк на мгновение замер, весь сжался в комок и тут же, метнувшись вперед, перелетел на противоположный берег. Псы тоже добежали до озерка, но, беспомощно лая, остановились; отталкивая и кусая друг друга, они громко скулили от злости.
Глухо рыча и скаля острые белые клыки, с противоположного берега на них смотрел волк.
Вскоре он исчез в густой ивовой роще. Тщетно рыскал он в поисках добычи среди кустов и деревьев и вдруг остановился, навострив уши.
До него донесся какой-то смутный и непонятный гул, казалось, где-то поблизости плещет вода. Волк постоял немного, прислушиваясь к этому тревожному, угрожающему шуму, потом вышел из лесу и очутился на песчаном берегу. Высокая, золотистая волна разбилась у его ног и, вспенившись, отхлынула назад. Перед волком раскинулось озеро Калараш.
Брезгливо отряхивая намокшие лапы, волк повернулся, собираясь уйти. Вдруг он прильнул к земле и замер.
По блестящей полоске песка, прямо на него, подняв хвост, бежал рыжий бычок в белых чулочках. Неслышно, как тень, зверь отполз обратно в лес и лег под кустом. Прижав голову к лапам, он долго прислушивался к шлепанью копыт по мокрому песку.
…Через несколько дней, когда в селе все еще горевали об исчезнувшем бычке, в заброшенном сарае на околице села собрались ребята.
Они натаскали сухих сучьев и развели костер под огромным котлом со смолой. Рядом с костром вверх дном лежала старая рыбачья лодка, вся в трещинах. Много лет назад, когда дунайская вода весной, во время разлива, образовала здесь целые озера, крестьяне добирались на этой лодке до овечьих загонов на отдаленных холмах. С тех пор всеми забытая лодка осталась лежать на берегу озерка, мокла под дождями и рассыхалась на солнце. Позднее крестьяне с помощью двух лошадей подтянули ее к сараю. Теперь, поставленная вверх дном на четыре чурбака, лодка, казалось, помолодела. Усевшись верхом на нее, ребята старательно лили смолу во все щели и отверстия, набирая ее жестяными черпаками из котла. Смола бурлила, клокотала и, стекая в щели, застывала осколками черных, блестящих зеркал. Другие ребята возились вокруг лодки, старательно выскабливая ее облупившиеся бока и смазывая их дегтем. Внизу, под лодкой, слышалось веселое перестукивание молотков, то и дело оттуда высовывались чьи-то руки и хватали то планки, то гвозди.
Ребята лили кипящую смолу во все щели и отверстия старой лодки.
В глубине сарая, на веревке, натянутой между двумя балками, висел лозунг, написанный большими красными буквами: «Отдадим все силы отряда судоходной верфи!»
Все началось несколько дней назад в четвертом классе «Б» на уроке арифметики. Хорь, высокий, долговязый мальчик, с раскосыми глазками, решал на доске примеры, когда во дворе школы вдруг появился мальчуган, в широких, длинных штанах, доходивших ему до груди и перехваченных бечевкой. Мальчишка пробежал по школьной аллее и остановился у голого абрикосового дерева, рядом с окнами четвертого класса «Б». Несколько секунд он прислушивался к доносившемуся из открытых окон гудению, а потом легко, как белка, вскарабкался на дерево.
Мальчишка заложил два пальца в рот и коротко свистнул. Хорь, стоявший у доски, повернул голову и вытаращил глаза. Он увидел, что мальчишка на дереве поднес два пальца ко лбу, изображая рожки, и затряс головой, словно бодая кого-то, а потом закрыл глаза и принялся свистеть.
Сперва он свистел тоненько, с переливами, как дрозд, потом его свист словно стал набирать высоту, превращаясь в щебет малиновки, и, наконец, мальчишка ясно и звонко залился жаворонком. Хорь оцепенел от неожиданности. Учитель повернул голову и, увидев мальчика, торчавшего на дереве, сошел с кафедры и направился к окну. Мальчуган молниеносно схватился руками за ветку и соскользнул вниз. Добравшись до земли, он подтянул штаны и выскочил со школьного двора.
Когда Хорь снова сел за парту, он сразу же вырвал страничку из тетради и торопливо написал: «Мити́ку не нашли. Его съели волки. Вот бедняга! Мате́й, что нам делать? Хорь».
Старательно сложив листок, Хорь подтолкнул ученика, сидевшего впереди, и таинственно шепнул ему на ухо:
— Секретная корреспонденция! Передай Матею.
По мере того как записка переходила из рук в руки, по классу полз шепот, словно в открытые окна неожиданно ворвался ветер и зашелестел сухой листвой.
— Слыхали, ребята? Митика потерялся в топи. Увяз в болоте.
— Откуда ты знаешь, Журавль?
— Штефани́кэ принес эту новость.
— А Матей что говорит?
— Матей еще ничего не знает. Сейчас Хорь послал ему записку.
Пионерский отряд четвертого класса «Б» взял шефство над несколькими бычками, среди них был и рыжий бычок Митика.
Из всех бычков он был самый избалованный. Пионеры мыли и чистили его скребницей заботливее, чем всех остальных, каждые несколько дней меняли голубую ленту на его шее. На ленте болталась медная пластинка, на которой «химики» отряда вытравили кислотой:
Подшефный четвертого класса «Б».