— Почему принцесса содержится именно здесь? — поинтересовался брюзгливым тоном, разглядывая мою камеру Рыжий.
— Так это… — растерялся приглядчик. — На общих основаниях велено…
— Вот именно, — с нажимом повторил Рыжий, вперивая в надзирателя неприязненный взгляд, — на общих! Я видел документы. А она у вас почему-то сидит в самой лучшей камере! Чистой, сухой и без крыс!
У меня похолодело под ложечкой и закололо кончики пальцев. Неужели вот это лучшее, что есть в Старой башне?.. Неужели этот… переведет меня туда, куда сочтет необходимым?.. Ну… папуля… Погоди, дай только выйти! За все отомщу! С особой жестокостью!
— Принцесса находится здесь уже десять дней, согласно документации, — вдруг вклинился тот, что помоложе, не поднимая головы от письма. — Почему до сих пор не было суда? Принцессу давно должны были осудить и запечатать, либо взять на поруки…
Мне стало еще страшней. Что еще за суд?! Что здесь происходит?!! А надзиратель с достоинством ответил:
— Не могу знать, ваше благородие! К этому касательства не имею. Мое дело — узников содержать согласно инструкции, чтобы никто не заболел, значится, и не сбежал.
— Это упущение прежней администрации тюрьмы, лорд Оглем, — обратился к Рыжему блондин. Предлагаю, чтобы не устраивать длительных разбирательств и не доносить до народа, что возможны подобные фатальные ошибки, выпустить принцессу на поруки.
— Умный сильно? — неприязненно покосился на блондина Оглем. Я же преисполнялась к нему благодарности. — А искать поручителя ей — не огласка?
— Сам возьму на поруки, — невозмутимо отозвался блондин.
— Ты мой помощник, а не надзиратель! — проскрипел новый начальник тюрьмы. И где его только папенька откопал? Или это происки министра Вателли?
— Ну, будет у вас два помощника, — невозмутимо тряхнул локонами блондин. — И вообще, я — на стажировке. И через неделю пойду дальше. Принцесса уйдет со мной. Если не набедокурит. Или останется на вашем попечении. И, скорее всего, именно вам придется объяснять императору такую грубую ошибку в процессе заключения.
— Умный, да? — неприязненно проворчал Рыжий. Наградив своего белокурого помощника недоброжелательным взглядом. — Идем дальше! Нам еще целый этаж досматривать. А у меня уже кишки от голода воют!
Новый начальник тюрьмы первым повернулся на выход, некрасиво оттолкнув надзирателя. Но тот все равно, выходя последним, обернулся и весело мне подмигнул. Для него, видимо, гроза миновала. А вот я в своем будущем уже совершенно не была уверена. Почему папенька про меня словно забыл? Или он отдал какие-то распоряжения, а про них «забыл» Вателли, мстя мне за то, что я в десятилетнем возрасте оживила в его доме чучело вепря, и секач потом долго гонял своего обидчика не только по дому, но и по парку, на радость соседям? Если это так, то Вателли не жить! Уж я придумаю для него такую изощренную месть, что противному министру останется лишь бежать, теряя порты, в соседнее княжество!
Легче от подобных мыслей, увы, не становилось. Жажда мучила все сильней и сильней. А приподнявшееся было настроение снова рухнуло куда-то в мир демонов. Лишившись одеял, подушки и доступа к воде, я словно бы лишилась надежды на то, что все это рано или поздно закончится, что я выйду из темницы и буду жить, как прежде, забыв ее словно ночной кошмар…
Ключ загремел в двери, когда я уже отчаялась настолько, что даже всплакнула. В надежде, что это приглядчик пришел с водой и постельными принадлежностями, радостно вскочила навстречу. И застыла. В камеру шагнул давешний блондин.
Я только сейчас получила возможность рассмотреть его лицо как следует. Он смотрел прямо на меня своими невозможными, яркими, как магические потоки серыми глазами. Идеально ровные брови сдвинуты над переносицей. По гладко выскобленным щекам гуляют желваки. Блондин был красив, что греха таить. Но… Что его так разозлило? Неужели… Неужели поймал надзирателя с послаблениями для меня?!..
— Меня зовут лорд Эниалис тер Эйтель, — прохладно представился он. А я насторожилась. Приставка «тер» указывала на его иностранное происхождение. Что северянину потребовалось в империи? Да еще и на такой службе? — Хочу предложить вам сделку, Ваше Высочество… — Мой титул блондин произнес со всевозможным почтением. — Я возьму вас на поруки. А вы будете себя хорошо вести и не станете вляпываться в приключения пока я здесь…
— Зачем вам это, тер Эйтель? — выпалила я, перебив блондина. Как бы я ни хотела покинуть проклятый каменный мешок, против своей семьи замышлять ничего не стану. Если ему нужен переворот… пусть катится к зомбякам в гости!
Блондин ответил не сразу. Помолчал. Сунул руки в карманы штанов и перекатился с мыска на пятки и обратно. И лишь после этого неохотно, глядя себе под ноги, признался:
— Я влюбился в девушку, подданную вашего отца. Но несмотря на мое богатство, все равно ей не пара. Вот и хочу получить хорошую должность с возможностью сделать карьеру, а потом к ней посвататься. Теперь понимаете, почему для меня так важно, чтобы вы хорошо себя вели?
Глава 2
В первый миг я опешила. Ожидала всего, чего угодно, с детства привыкла к тому, что подданные отца ради получения выгоды лгут и изворачиваются как могут. И вдруг настолько благородный поступок… Как-то даже не верилось, что это правда.
— Вам не кажется, тер Эйтель, что вы выбрали слишком сложный и извилистый путь для достижения цели? — немного желчно, с не вовремя вылезшим на поверхность императорским достоинством, которое в меня так долго вбивала гувернантка, поинтересовалась я.
Ничего не смогла с собой поделать: неожиданно позавидовала неизвестной высокородной девице, в которую влюбился этот красавчик. Это было новое для меня и не очень приятное чувство. Вот если бы такой, как тер Эйтель, попросил у отца моей руки, я бы помчалась замуж без раздумий. Увы, ко мне сватались лишь надменные карьеристы, готовые ради достижения собственных целей по трупам пройти. Один даже осмелился мне угрожать. Мол, не соглашусь на брак, пожалею. Мне! Имперской принцессе и некромантке! Потом весь дворец неприлично ржал, когда незадачливый шантажист удирал от спешно слепленного мной из разношерстных костей зомбяка.
— Зато самый верный, — спокойно парировал блондин. И я опять позавидовала его избраннице. — Так что, Ваше Высочество, даете слово вести себя прилично и не использовать некромантию где ни попадя?
Каюсь, был порыв гордо задрать подбородок и отказаться. Потому что я чувствовала себя используемой, а это было неприятно ощущать. Но… Очень хотелось пить. И запах немытого тела раздражал нос. В общем, к длинному списку прегрешений отца и