Подойдя к окну, я отодвинула тяжелую, пыльную штору. За стеклом была все та же унылая картина. Дождь. Он не прекращался ни на секунду, монотонно стучал по стеклу, стекал мутными ручьями по камню. А за стеной дождя — все тот же бесконечный, темный лес. Ни огонька, ни дороги, ни малейшего намека на цивилизацию. Чувство полной, абсолютной изоляции накрыло меня с головой.
Я забралась на огромную кровать, зарывшись под несколько слоев одеял. Они были холодными, но тяжелыми, и под их весом я понемногу начала согреваться. Лежа в темноте, я снова и снова прокручивала в голове события последних часов. Авария. Лес. Замок. Граф Аларик фон Штейн.
«Карета перевернулась?» — его слова эхом звучали в голове.
Выглядело это так, будто он не шутил. Он действительно не знал, что такое машина. И это пугало больше всего. Это не было просто глухое место, отрезанное от мира. Это был… другой мир. Или другое время. Я сжала кулаки, пытаясь отогнать эту дикую мысль. Нет, это бред. Последствия травмы. Шок. Я просто должна все объяснить этому графу, и он поможет мне связаться с кем-нибудь. У него же должен быть телефон? Или хоть какой-то способ коммуникации с внешним миром?
С этими мыслями я провалилась в беспокойный сон.
Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле.
— Просыпайтесь! — раздался за дверью скрипучий женский голос. — Граф ждет вас к завтраку. И не вздумайте опаздывать.
Я торопливо выбралась из-под одеял. Моя вчерашняя одежда так и лежала мокрой кучей на полу. Выходить к графу в ночной рубашке прабабушки? Великолепно. Но другого выхода не было. Приведя в порядок растрепанные волосы, как смогла, и умывшись ледяной водой из кувшина на столике, я глубоко вздохнула и открыла дверь.
На пороге стояла пожилая женщина, худая и прямая, как палка. Ее седые волосы были туго стянуты в пучок на затылке, а лицо покрывала сетка мелких морщин. Одета она была в строгое темное платье с белоснежным фартуком. Она смерила меня таким неодобрительным взглядом, что мне захотелось спрятаться обратно в комнату. Видимо, это и была та самая экономка.
— Меня зовут Марта, — сухо представилась она. — Следуйте за мной.
Она развернулась и зашагала по коридору, не дожидаясь ответа. Я поспешила за ней, чувствуя себя невероятно глупо в этой длинной ночнушке. Мы спустились по той же скрипучей лестнице, прошли через мрачный холл и вошли в столовую.
Помещение было огромным, с высоким потолком, с которого свисала потускневшая люстра, и длинным обеденным столом, за которым могли бы разместиться человек тридцать. Но сейчас за этим столом, в самом его торце, сидел один-единственный человек. Граф Аларик фон Штейн.
Он поднял голову, когда мы вошли. Сегодня он был одет в темный сюртук, и выглядел еще более строгим и отстраненным, чем вчера. Его взгляд скользнул по мне, задержался на моей «одежде», и в уголке его губ промелькнула тень усмешки, которую он, впрочем, тут же подавил.
— Доброе утро, — его голос был ровным и холодным, как лед. — Надеюсь, вы отдохнули.
— Доброе, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Спасибо, да.
— Садитесь, — он указал на стул напротив. — Марта, подавай завтрак.
Я села на краешек стула. Расстояние между нами было огромным, и это только усиливало ощущение неловкости. Марта поставила передо мной тарелку с овсяной кашей, которая выглядела так же серо и уныло, как и погода за окном, и чашку с какой-то дымящейся жидкостью. Такой же набор стоял и перед графом.
Мы ели в полной тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о тарелки и непрекращающимся шумом дождя за окном. Тишина давила, и я понимала, что нужно начинать разговор. Мое будущее, а может и жизнь, зависели от этого человека.
— Граф, — начала я, собравшись с духом. Он поднял на меня свои грозовые глаза, и я едва не сбилась с мысли. — Я хотела бы еще раз поблагодарить вас за то, что приютили меня. И… мне нужно попытаться объяснить, что со мной произошло. Это очень важно.
Он отложил ложку и сложил руки на столе, всем своим видом демонстрируя, что готов слушать. Или, по крайней мере, делать вид.
Глава 4
— Я слушаю, — произнес граф.
— Вчера вы спросили, не перевернулась ли моя карета. Дело в том, что у нас… там, откуда я… не ездят на каретах. У нас есть машины. Это… такие самодвижущиеся повозки из металла. Они ездят очень быстро.
Я наблюдала за его лицом. Ни один мускул не дрогнул. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде читалось вежливое, но холодное недоумение.
— Я ехала на такой машине по трассе… это такая широкая дорога… и была сильная гроза. Другая машина вылетела мне навстречу. Я помню удар, а потом… очнулась уже в вашем лесу.
Я замолчала, ожидая его реакции. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом спокойно произнес:
— Понятно. Вы сильно ударились головой?
Мое сердце ухнуло вниз. Вот и все. Он считает меня сумасшедшей.
— Нет! То есть, да, наверное, но я не…
— Это многое объясняет, — прервал он меня ровным тоном. — Подобные травмы часто вызывают путаницу в мыслях, провалы в памяти. Иногда даже галлюцинации. «Самодвижущиеся повозки», говорите? Весьма… богатое воображение.
— Это не воображение! — я повысила голос, чувствуя, как во мне закипает отчаяние. — Это правда! Послушайте, мне нужно связаться с полицией, с родными. У вас есть телефон?
— Телефон? — он нахмурился, будто услышал незнакомое слово.
— Да, аппарат для связи на расстоянии! — я чуть не вскочила со стула. — Или может быть телеграф? Что-то же у вас должно быть!
Граф Аларик медленно откинулся на спинку стула, и его взгляд стал жестким.
— Анна, я понимаю, что вы пережили потрясение. Но всему есть предел. Вы находитесь в замке Штейн, в графстве Янтарный Холм. Ближайший город — в нескольких часах езды. И поверьте, никаких «телефонов» там нет. Максимум, на что вы можете рассчитывать, — это отправить письмо с почтовым дилижансом, который ходит дважды в неделю.
Дилижанс. Он сказал «дилижанс». Пазл