— Северный замок приветствует главу рода, — произнёс управляющий.
— Комнаты в западном крыле готовы? — спросил генерал.
— Да, милорд.
— Стража?
— Выставлена.
Лика усмехнулась краем губ. Всё было готово. Её клетку приготовили заранее.
Генерал повернулся к ней.
— С этого момента вы не покидаете западное крыло без разрешения. Все просьбы передаёте через Марту. К Ардену подходите только в моём присутствии.
Арден, стоявший у его руки, вдруг поднял голову.
До этого он будто не видел Лику по-настоящему: дорога, сон, усталость, чужие люди, снег. Теперь же его взгляд остановился на её лице. Мальчик смотрел долго, с тем странным вниманием, которое пугало взрослых сильнее крика.
Лика не двигалась.
Арден медленно высвободил руку из руки отца и сделал к ней один шаг. Генерал напрягся, но не остановил сына.
Мальчик подошёл совсем близко. Смотрел снизу вверх — на её лицо, на волосы, на чужое имя, которое все пытались надеть на неё плотнее любого платья. Потом осторожно коснулся пальцами её рукава.
И прошептал так тихо, что услышали только она, генерал и ближайший снег:
— Ты не она.
Глава 3. Мальчик с золотыми глазами
Глава 3. Мальчик с золотыми глазами
— Ты не она.
Слова Ардена растворились в морозном воздухе почти сразу, но Лика успела почувствовать, как они меняют всё вокруг. Слуги на ступенях не услышали или сделали вид, что не услышали. Марта застыла у второго экипажа, прижимая к себе дорожную шаль. Управляющий с ключами на поясе чуть склонил голову, будто пытался уловить смысл детского шёпота, но не решался переспросить.
А генерал услышал.
Лика поняла это по тому, как его рука легла на плечо сына. Не резко, не грубо, но с такой осторожной твёрдостью, будто он одновременно хотел защитить мальчика и удержать его от следующей опасной фразы.
— Арден, — сказал Каэль. — В дом.
Мальчик не отступил. Его золотые глаза смотрели на Лику внимательно и слишком серьёзно для ребёнка, которому было всего пять лет. В них не было ни детского любопытства, ни обычного страха перед взрослой женщиной, о которой в замке наверняка шептались страшное. Он словно проверял её. Не лицо, не платье, не чужое имя, а что-то глубже, до чего сама Лика пока не могла добраться.
— Ты слышишь? — спросил он едва заметно.
Лика присела перед ним, хотя колени после дороги слушались плохо, а холод сразу вцепился в подол платья. Она понимала, что генерал смотрит на неё. Понимала, что слуги ждут любого неверного движения. Понимала, что в этом замке каждое слово может стать уликой против неё. Но перед ней стоял ребёнок, и он уже второй раз за сутки пытался сказать ей что-то важное языком, который взрослые либо забыли, либо боялись понимать.
— Что именно я должна услышать? — мягко спросила она.
Арден приоткрыл губы, но ответа не дал. Его взгляд вдруг метнулся к верхней ступени, туда, где стояли управляющий и полная женщина в тёмном платье. Пальцы мальчика сжались на краю рукава. Он словно вспомнил, что вокруг много чужих ушей.
Каэль заметил и это.
— Все по местам, — приказал он, не повышая голоса. — Госпожа Ровена, подготовьте покои наследника. Север, проводите леди в западное крыло. Марта останется при ней. Остальным — вернуться к обязанностям.
Слуги поклонились почти одновременно, но не разошлись сразу. Лика видела, как они косились на Ардена, на её лицо, на рукав, к которому он прикасался. Их взгляды были разными: страх, неприязнь, жадное любопытство, осторожная жалость. Хуже всего была жалость. Она предназначалась не ей, а мальчику.
Так смотрят на того, кого уже мысленно похоронили.
— Маленький лорд устал с дороги, — произнесла полная женщина, которую генерал назвал Ровеной. Голос у неё был мягкий, почти ласковый, но в этой мягкости чувствовалась привычка говорить за других. — Ему нельзя стоять на ветру.
Арден едва заметно отодвинулся от неё, хотя Ровена даже не подошла близко.
Лика уловила это движение. Каэль тоже.
— Я сам отведу сына, — сказал генерал.
Ровена опустила глаза.
— Как прикажете, милорд.
Арден продолжал смотреть на Лику. Его маленькая рука всё ещё касалась её рукава, но теперь он не держался за неё, а будто проверял, настоящая ли она. Лика не стала брать его пальцы в ладонь. После того, что случилось в храме, любое прикосновение могло перепугать всех до новой вспышки, а ребёнок и так едва держался на ногах.
— Мы ещё поговорим, — сказала она тихо. — Когда тебе можно будет.
Мальчик чуть нахмурился, словно слово «можно» было для него чем-то неприятным, почти чужим.
— А если нельзя?
Лика почувствовала, как внутри поднялась горечь. Вот и вся жизнь этого ребёнка: можно, нельзя, опасно, не подходи, не трогай, молчи, спи, не зови, не смотри на дверь.
— Тогда я попрошу разрешения, — ответила она. — А если мне откажут, буду спрашивать ещё раз.
Арден посмотрел на неё с таким удивлением, будто взрослые в его мире обычно не спрашивали дважды. Потом впервые за всё время его губы чуть дрогнули. Не улыбка, нет, но её слабая тень.
Каэль молча поднял сына на руки.
Арден напрягся не так резко, как в храме, но всё равно ощутимо. Его ладони легли на плечи отца, однако в этом жесте не было детской расслабленной близости. Слишком осторожно. Слишком привычно к тому, что любое движение надо контролировать.
Лика поднялась. И тут же поймала на себе взгляд генерала.
В этих янтарных глазах опять не было доверия. Но появилась новая настороженность. Не та, с которой смотрят на обвиняемую. Та, с которой смотрят на дверь, за которой может оказаться и спасение, и ловушка.
— В западное крыло, — сказал он ей. — Сейчас.
Он не стал добавлять «пожалуйста». Лика уже не ждала.
— Как прикажете, милорд, — ответила она и сама услышала, что получилось слишком ровно.
Каэль задержал на ней взгляд на одну лишнюю секунду, но ничего не сказал. Он понёс Ардена вверх по ступеням, и слуги расступились перед ними так быстро, будто боялись случайно коснуться мальчика полой платья или рукавом.
Лика пошла следом за Мартой и седым управляющим, которого генерал назвал Севером. Это имя подходило ему слишком хорошо: высокий, сухой, с бледным лицом и глазами, в которых не было ни тепла, ни открытой вражды. Только