Внутри Северный замок оказался ещё холоднее, чем снаружи. Не физически — в коридорах горели синие светильники, у стен тлели очаги, под ногами лежали тяжёлые ковры. Но всё вокруг было слишком мрачным, слишком выверенным, слишком старым. Камень, тёмное дерево, железо, гербы с драконьими крыльями, портреты мужчин и женщин с одинаковым гордым изгибом губ. Казалось, сам замок смотрит на Лику и решает, имеет ли она право сделать следующий шаг.
— Западное крыло давно не использовалось для постоянного проживания, — сказал Север, не оборачиваясь. — Но комнаты приведены в порядок.
— Как заботливо, — сказала Лика.
Марта тихо кашлянула, предупреждая.
Управляющий всё же обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу без тени улыбки.
— Северный замок исполняет приказы главы рода. Не больше и не меньше.
— А если приказов нет?
— Тогда исполняет правила.
— Удобный дом.
— Древний, леди.
В его голосе прозвучал лёгкий укор, будто она оскорбила не стены, а живого старика.
Лика не стала спорить. Её сил хватало только на то, чтобы идти ровно, не показывать, как сильно болит спина после дороги, и запоминать всё, что может оказаться важным. Главная лестница уводила в верхние крылья. По правой галерее, куда понесли Ардена, тянулся ряд узких окон с витражами в виде золотых крыльев. Западное крыло, куда вели её, находилось ниже и дальше, за двумя поворотами и тяжёлой дверью с чёрной железной накладкой.
Ключ повернулся в замке с глухим щелчком.
Лика остановилась.
— Дверь будет запираться?
Север наконец посмотрел на неё прямо.
— На ночь.
— Снаружи?
— Для вашей безопасности.
Лика медленно перевела взгляд на Марту. Та отвела глаза.
— Конечно, — сказала Лика. — Здесь все страшные вещи называют безопасностью.
Управляющий ничего не ответил и распахнул дверь.
Комнаты действительно были готовы. Даже слишком готовы — как место, куда не заселяют, а помещают. Небольшая гостиная с камином, спальня, умывальная, узкая гардеробная. На окнах тяжёлые портьеры, у дверей — свежие свечи, на столе — кувшин с водой, чашка, чистые полотенца, стопка белья. Всё аккуратно, холодно и безлико. Ни одной вещи, которая могла бы принадлежать Элианне. Ни дневника, ни шкатулки, ни дорожного сундука.
— Где мои вещи? — спросила Лика.
— Их принесут после проверки, — ответил Север.
— Проверки кем?
— Замком.
Она не сразу поняла.
— Вы хотите сказать, слугами?
— Я сказал то, что сказал.
Марта быстро вмешалась:
— В Северном замке старые защитные печати. Все вещи, привезённые извне, проходят через нижнюю галерею. Это обычай.
Лика посмотрела на неё внимательно. Марта говорила правду, но не всю. Это она уже начала различать. В этом мире полуправда была у всех вместо нормального дыхания.
— Дневник тоже? — спросила она.
Марта вздрогнула едва заметно.
Север не изменился в лице.
— Все вещи, леди.
Значит, дневник Элианны уже не у неё. Первый возможный источник ответов ушёл в чужие руки. Отлично. Просто прекрасно.
— Я хочу присутствовать при проверке.
— Невозможно.
— Почему?
— Потому что вам запрещено покидать западное крыло без разрешения лорда Драгомира.
Лика сделала шаг ближе к управляющему. Он был выше, старше и явно привык, что спорить с ним бессмысленно. Но она устала быть посылкой, которую переносят из экипажа в комнату, из комнаты в приговор, из приговора в замок.
— Тогда передайте лорду Драгомиру, что я прошу разрешения присутствовать при проверке собственных вещей.
— Передам, если сочту просьбу уместной.
— Нет. Передадите дословно.
Марта шумно вдохнула. Север впервые за всё время посмотрел на Лику не как на обязанность, а как на неприятную неожиданность.
— Леди Элианна, ваше положение в этом доме не позволяет вам отдавать распоряжения.
Имя снова сжало горло. Лика удержала лицо спокойным.
— Моё положение в этом доме, как мне объяснили, неопределённое. Я вдова при живом муже, угроза и одновременно необходимая часть странной связи с наследником. Раз уж все вокруг так старательно не понимают, кто я, мне придётся самой следить за тем малым, что у меня осталось.
Север молчал несколько секунд.
— Я передам, что вы беспокоитесь о вещах.
— Передайте, что я беспокоюсь о дневнике.
Марта закрыла глаза.
Теперь Лика поняла, что попала. Но отступать было поздно.
Управляющий медленно склонил голову.
— Как пожелаете.
Он вышел, оставив дверь открытой. За ней тут же встали два стражника. Не скрываясь. Не изображая случайное присутствие.
Лика проводила их взглядом и только после этого позволила себе опуститься в кресло у камина. Колени предательски ослабли. Пальцы дрожали от усталости, хотя она изо всех сил делала вид, что держится.
Марта закрыла дверь, но не заперла. Потом подошла к столу и налила воды в чашку.
— Вы слишком быстро наживаете врагов.
Лика приняла чашку обеими руками.
— Они были готовы ещё до моего приезда.
— Готовы — не значит разбужены.
— А я должна была позволить унести дневник молча?
Марта долго смотрела на неё. Потом устало опустилась на край соседнего кресла, будто возраст наконец догнал её в этом чужом крыле.
— Вы не понимаете, где оказались.
— Поэтому и задаю вопросы.
— В Северном замке вопросы опаснее ответов.
Лика почти рассмеялась, но сил на смех не осталось.
— В храме мне сказали примерно то же самое. В коридоре тоже. В экипаже вы молчали так выразительно, будто даже снег мог нас подслушать. У вас тут вообще есть место, где можно говорить прямо?
Марта посмотрела на камин. Синий огонь за решёткой был спокойным, почти ленивым.
— С детьми иногда можно.
Лика сжала чашку.
— Расскажите мне об Ардене.
Пожилая женщина напряглась.
— Это не моя тайна.
— Я не прошу тайну. Я прошу понять ребёнка, которого все боятся и жалеют одновременно. Если он опять позовёт меня, а я сделаю что-то не так, вы же первая скажете, что я опасна.
Этот довод сработал. Марта опустила взгляд на свои руки.
— Маленький лорд родился слабым.
— Слабым?
— Для драконьего наследника. Его огонь проявился поздно, крыловой знак долго оставался светлым. Но госпожа Мирена говорила, что у каждого ребёнка свой срок.
Мирена. Первая леди Драгомир. Мать Ардена. Та самая, за дверью которой, по словам мальчика, кто-то плакал.
— Она была доброй? — спросила Лика.
Марта улыбнулась так печально, что ответ