— Она была тёплой. В этом доме это редкое качество.
Лика невольно вспомнила маленькую цепочку с раскрытым крылом среди вещей Элианны.
— Когда она умерла?
— Три года назад.
— Ардену было два?
Марта кивнула.
— Он почти не должен был её помнить.
— Но помнит.
— Иногда дети помнят не лицом, а сердцем.
Лика провела пальцем по краю чашки. Горячей воды здесь не было, но она всё равно сделала маленький глоток, чтобы выиграть несколько секунд.
— А Элианна? Когда она появилась?
Лицо Марты снова закрылось.
— Через год после смерти первой леди. Совет настаивал, что роду нужна новая хозяйка, а наследнику — женская рука.
— И генерал согласился?
— Лорд Драгомир тогда был на границе. Решение готовили долго. Брак заключили быстро.
Слишком много недосказанного. Слишком удобная формулировка.
— Арден её боялся?
Марта не ответила.
Лика поставила чашку на стол.
— Он сказал: «Та была холодная». Это об Элианне?
— Дети говорят странное, когда им плохо.
— Марта.
Пожилая женщина подняла на неё глаза. В них мелькнула почти злость.
— Да. Он боялся её. Не сразу. Сначала просто избегал. Потом стал прятать руки. Потом перестал говорить при ней. А после той ночи, когда на его запястье потемнел знак, он начал кричать, если она входила без предупреждения.
Лика почувствовала, как внутри похолодело.
— Что случилось той ночью?
— Я не видела.
— Но вы знаете, что говорят.
Марта встала и подошла к окну. За стеклом метель стирала двор, башни, следы колёс. Северный замок стоял в белой буре, и казалось, мир за его стенами исчез.
— Говорят, леди Элианна вошла в детскую после полуночи. Охрана почему-то уснула у двери. Утром маленького лорда нашли на полу у родового круга, а его знак был чёрным по краям. С того дня он стал слышать запечатанные двери.
Лика вспомнила гобелен в храмовой комнате и золотой шов вокруг вытканной башни.
— А Элианна?
— Она сказала, что ребёнок сам вышел из постели и позвал её. Что она пыталась помочь.
— Ей поверили?
Марта повернулась.
— Лорд Драгомир — нет.
— А вы?
Пауза затянулась.
— Я не знаю.
Это было честнее всего, что Марта сказала ей за всё время.
Лика устало прикрыла глаза. Перед ней складывалась картина, но пока слишком размытая. Первая жена умерла три года назад. Через год появилась Элианна. Арден её боялся. Потом ночь у родового круга, почерневший знак, обвинения, отречение, ритуал. А теперь Лика в теле Элианны, но ребёнок уверен: она не та.
— Что значит «родовой круг»? — спросила она.
Марта отвернулась от окна.
— Место, где наследник впервые принимает огонь рода. Обычно туда приводят ребёнка в семь лет, иногда позже. Ардену было рано.
— И кто-то всё равно привёл его туда?
— Возможно.
— Элианна?
— Возможно.
— А возможно, кто-то другой, кому было выгодно, чтобы виновной стала она.
Марта сжала губы.
— Такие слова нельзя произносить без доказательств.
— Я и не произношу их при Совете.
— Здесь стены тоже умеют слушать.
Лика медленно посмотрела на каменные плиты, тёмные балки, герб над камином. После всего, что она видела, эта фраза уже не казалась метафорой.
В дверь постучали.
Марта тут же выпрямилась.
— Войдите.
На пороге появилась та самая молодая служанка, что прибегала в храме за генералом. Теперь при дневном свете она выглядела ещё моложе. Веснушки на носу, рыжеватые волосы спрятаны под чепцом, глаза испуганные, но не злые.
— Простите, леди Марта, — сказала она. — Маленький лорд проснулся и отказывается подниматься в свои комнаты.
Марта нахмурилась.
— Почему?
Служанка бросила взгляд на Лику.
— Он говорит, что пойдёт только туда, где «не холодная леди».
Марта закрыла лицо ладонью.
Лика поднялась.
— Я пойду.
— Вы не имеете права, — почти одновременно сказали Марта и служанка.
— Тогда позовите генерала.
— Лорд Драгомир с управляющим в нижней галерее, — ответила служанка. — Он велел не тревожить, если нет опасности.
— Ребёнок отказывается идти в свои комнаты после долгой дороги. Это опасность или пока недостаточно красиво звучит?
Марта тяжело вздохнула.
— Вы опять начинаете.
— Нет. Я продолжаю.
Пожилая женщина посмотрела на неё так, будто боролась с желанием то ли остановить, то ли поддержать. В конце концов она взяла со стола шаль и накинула Лике на плечи.
— Без резких движений. Без лишних вопросов при слугах. Не прикасайтесь к его знаку, если он сам не позволит. И если лорд Драгомир спросит, я была против.
— Обязательно подтвержу.
Марта покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то почти похожее на одобрение.
Арден сидел в малой галерее у окна, выходящего во внутренний двор. Вокруг него стояли трое слуг и Ровена. Все говорили с ним ласково, терпеливо, осторожно, но от этого становилось только хуже. Мальчик вжался в каменный подоконник, укутанный в меховой плащ, и держал руки под тканью так крепко, будто боялся, что их заберут.
— Маленький лорд, — уговаривала Ровена, — в ваших покоях уже горит огонь. Вам нужно отдохнуть.
Арден молчал.
— Ваш отец скоро придёт.
Он молчал.
— Не надо упрямиться, мой хороший.
При этих словах мальчик вздрогнул.
Лика вошла в галерею, и он сразу поднял голову. Не радостно — с облегчением, от которого у неё снова болезненно сжалось сердце.
— Вы все можете отойти на несколько шагов? — спросила Лика.
Ровена обернулась. На её круглом лице появилась вежливая, но неприятная улыбка.
— Леди не следует распоряжаться слугами в этом крыле.
— Тогда считайте, что я прошу.
— Просьбы тоже лучше передавать через Марту.
Марта, стоявшая позади Лики, сухо сказала:
— Я передала бы именно это. Отойдите, Ровена. Ребёнку нужен воздух.
Полная женщина явно не ожидала удара с этой стороны. Несколько мгновений она смотрела на Марту, потом поклонилась и сделала шаг назад. Остальные слуги тоже отступили.
Лика не подошла сразу. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Арден, я могу сесть рядом?
Мальчик кивнул.
Она села на край широкого подоконника, оставив между ними место. За окном метель кружила над двором, по которому только что прошли экипажи. Следы уже заметало. Северный замок быстро стирал всё, что происходило снаружи.
— Тебе не нравятся твои комнаты? — спросила Лика.
Арден пожал плечом.
— Там смотрят.
— Кто?
Он опустил глаза.
— Портреты.