Глава 29
После истории со спасением скота атмосфера в поместье изменилась окончательно. В глазах слуг я стала кем-то вроде местной доброй ведьмы. Они смотрели на меня с благоговейным трепетом, а старик Гибсон каждый раз при встрече снимал шапку и низко кланялся.
Но сильнее всего изменился Алистер. Он перестал быть просто наблюдателем. Он начал участвовать. Муж заходил ко мне в розарий не как контролер, а чтобы спросить, не нужна ли помощь. Он обсуждал со мной не только счета, но и свои планы по разведению новых пород овец. Он начал делиться со мной не только делами, но и мыслями.
Мы сидели в библиотеке. За окном шел тихий летний дождь, барабаня по стеклам. В камине потрескивали дрова. Я разбирала старые карты поместья, пытаясь найти подходящее место для аптекарского огорода, а Алистер читал какую-то книгу, удобно устроившись в кресле напротив. Тишина была уютной, домашней. Такой, какая бывает между людьми, которым хорошо вместе даже молчать.
— Я расторг контракт с тем поставщиком кормов, — сказал он вдруг, откладывая книгу. — И отправил ему счет за лечение скота и моральный ущерб. Думаю, он больше не рискнет продавать кому-либо отраву под видом качественного товара.
— Правильно сделали, — кивнула я, не отрываясь от карты. — Нужно было его наказать.
— Да, — он помолчал. — Но меня мучает один вопрос, Сесилия.
— Какой же?
— Откуда вы все это знаете?
Я подняла на него глаза. Его взгляд был серьезным, внимательным.
— Что «все это»?
— Все, — он развел руками. — Как лечить скот травами. Как отличить качественный корм от некачественного. Как вести бухгалтерию так, что даже я, занимаясь этим всю жизнь, не нашел ни одной ошибки. Как управлять тремя десятками слуг так, чтобы они боялись и уважали вас одновременно. Как очаровать старого сплетника Эшфорда, который терпеть не может женщин, умнее его лошади. Откуда?
Вопрос повис в воздухе. Это был итог всех его наблюдений, всех его сомнений за последние недели. Он сложил все части головоломки и понял, что картина не сходится.
— Я читаю книги, — ответила я уклончиво, снова склоняясь над картой.
— Не увиливайте, — его голос стал жестче. — Книги могут дать знания. Но они не дают опыта. И не меняют человека.
Он встал и подошел к моему столу. Он оперся на него, глядя на меня сверху вниз.
— Я все это время наблюдал за вами. Я пытался понять. Я думал, это игра. Маскарад. Что вы притворяетесь другой, чтобы досадить мне. Показать, как я сильно ошибался на ваш счёт. Поначалу… Но это не так. Это не игра. Вы такая и есть.
Он замолчал, подбирая слова.
— Та женщина, на которой я женился… леди Сесилия Фолкнер… она бы не смогла сделать и сотой доли того, что сделали вы. Она бы не смогла пойти против кухарки. Она бы испугалась, увидев больную корову. Она бы расплакалась, если бы управляющий отказал ей в покупке платья. Она бы никогда… никогда не посмотрела мне в глаза так, как смотрите вы.
Его голос был тихим, почти гипнотизирующим. Он не обвинял. Он пытался меня раскусить.
— Ты не та Сесилия, на которой я женился, — произнес он, кажется впервые перейдя на «ты». — Кто ты?
Мое сердце остановилось, а потом бешено заколотилось. Вот он. Самый страшный вопрос. Вопрос, которого я боялась и которого ждала.
Я медленно подняла на него глаза. В его взгляде не было угрозы. Только отчаянное, почти детское желание узнать правду.
Что я могла ему сказать?
«Привет, я Инна из другого мира, я погибла в автокатастрофе и заняла тело твоей мертвой жены»? Он бы решил, что я сошла с ума. Отправил бы меня в лечебницу.
Но я не могла и солгать. Не ему. Не сейчас. Он только что открылся мне, показал свое раскаяние. Я не могла ответить ему ложью.
Я должна была сказать ему правду. Мою правду. Ту, которую он сможет принять.
Я медленно встала из-за стола, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. Я посмотрела ему прямо в глаза, и в моем взгляде была вся боль, все отчаяние, которое я вычитала со страниц дневника Сесилии.
— Ты прав, — сказала я тихо, дрогнувшим голосом. — Я не та женщина, на которой ты женился.
Он ждал, затаив дыхание.
— Та Сесилия… — я сделала глубокий, прерывистый вдох. — Та тихая, испуганная девушка, которая приехала