— А я вижу, — сказала я. — Посмотрите. Вот эти мелкие, черные семена. Я не знаю, что это, но их не должно быть в качественном корме.
Я знала, что нужно делать. Пока лекарь доедет из города, животные могут погибнуть. Нужно было действовать немедленно.
— Миссис Гейбл! — крикнула я высунувшейся в дверях кухни Полли. — Срочно сюда! И захватите с собой самую большую кастрюлю! Артур! — крикнула я садовнику, который тоже прибежал на шум. — Мне нужны свежая крапива, подорожник и корень одуванчика! Много! И живо!
Все смотрели на меня, как на сумасшедшую. Все, кроме Алистера. Он смотрел с напряженным вниманием.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он.
— То, что бы делала ваша мать, случись подобная беда, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я буду делать лечебный отвар. Противоядие.
Я не знала наверняка, поможет ли это. Но в дневнике его матери я читала целую главу о лечении скота травами. И там был рецепт от «дурной хвори». Крапива для очищения крови, подорожник для желудка, корень одуванчика как общеукрепляющее.
Через десять минут на заднем дворе, прямо у коровника, уже кипел огромный котел. Миссис Гейбл, моя верная союзница, без лишних вопросов помогала мне, кроша принесенные Артуром травы.
— Помогите мне, — сказала я Алистеру, протягивая ему тяжелый деревянный пест. — Нужно растолочь коренья.
Он без колебаний взял пест и принялся за работу. Я видела, как напряглись мускулы на его руках. Он работал молча, сосредоточенно, выполняя все мои указания.
Мы работали вместе. Бок о бок. Я — хрупкая женщина в рабочем платье, он — могущественный лорд. Но в этот момент мы не были лордом и леди. Мы были двумя людьми, которые пытаются спасти свой дом от беды.
— Теперь засыпайте, — скомандовала я, когда коренья превратились в кашицу.
Он высыпал их в кипящую воду. Над котлом поднялся густой, горьковатый пар.
Я опустила руки в ведро с холодной водой, чтобы немного остудить их, а потом положила ладони на горячие стенки котла.
— Что вы делаете? — спросил он, заметив это. — Вы обожжетесь!
— Не обожгусь, — ответила я, закрывая глаза.
Я вливала в отвар свою силу. Всю, без остатка. Я не просто хотела, чтобы он помог. Я приказывала ему. Я наполняла его энергией жизни, магией роста и исцеления. Я чувствовала, как сила уходит из меня, оставляя после себя слабость и легкое головокружение. Но я не останавливалась.
Когда я открыла глаза, Алистер смотрел на меня, ожидая, что я буду делать дальше.
— Готово, — выдохнула я. — Теперь нужно это остудить и процедить. А потом — отпоить всех животных. И больных, и здоровых — для профилактики. Первой напоить Маргаритку!
И снова началась работа. Мы работали все вместе. Пастухи, конюхи, даже горничные. Я была похожа на полевого командира, отдающего приказы. А Алистер… он был моим адъютантом. Он делал самую тяжелую работу: таскал ведра, держал брыкающихся овец. Он не гнушался никакой, даже самой грязной работы.
Мы вливали теплое, пахучее пойло в глотку лежащей корове. Она почти не сопротивлялась. Потом мы обошли всех остальных животных.
Когда все было сделано, уже наступил вечер. Я сидела на стоге сена, совершенно без сил. Моя одежда была грязной, волосы растрепались, а руки пахли травами и навозом.
Алистер сел рядом. Он тоже был грязным и уставшим.
— Вы удивительная женщина, Сесилия, — сказал он тихо, глядя на закат.
— Я просто делала то, что должна была, — ответила я, пожимая плечами.
— Нет, — он покачал головой. — Другая на вашем месте устроила бы истерику, позвала бы лекаря и ждала бы, сложа руки. А вы… вы взяли все под свой контроль. Вы заставили всех работать. И работали сами, наравне со всеми.
Он посмотрел на свои руки, перепачканные землей.
— Я никогда в жизни так не работал. И, должен признаться… мне понравилось.
Я улыбнулась.
— Милорд! Миледи! — к нам бежал старик Гибсон. Его лицо сияло. — Смотрите!
Мы обернулись. Из дверей коровника, пошатываясь, но на своих ногах, вышла наша Маргаритка! Она подошла к поилке и начала жадно пить. Наша кормилица выжила.
— Встала! — кричал Гибсон. — Сама встала! И овцы тоже! Едят! Ваше лекарство, миледи! Оно сотворило чудо!
Все, кто был рядом, зааплодировали. Они смотрели на меня с таким восхищением, с такой благодарностью. Я чувствовала, как щеки заливает краска.
Я посмотрела на Алистера. Он не аплодировал. Он просто смотрел на меня. И в его глазах было столько тепла, столько нежности и желания, что у меня перехватило дыхание.
Этот день сблизил нас