Я увидела, как его лицо дрогнуло. Как в его глазах отразились шок и понимание.
— Что ты имеешь в виду? — прошептал он.
— Ты убил ее, Алистер, — сказала я. Это не было обвинением. Это была констатация факта. — Не специально. Не со зла. Просто… своим безразличием. Своим холодом. Своим презрением. Ты и все остальные в этом доме. Вы душили ее каждый день. Медленно, по капле. Пока однажды… она просто не смогла больше дышать.
Я говорила, и слова лились сами собой. Я говорила за нее. За ту, у кого отняли голос. А в последствии и жизнь.
— Она умерла от горя. От одиночества. Ее сердце просто остановилось. Она исчезла. Превратилась в тень, как вы все и хотели. И в тот момент, когда она сдалась, когда ее душа покинула этот мир…
Я сделала паузу, глядя ему в глаза.
— …родилась я.
Он смотрел на меня, и я видела, что он мне верит. Не разумом. Сердцем. Потому что это было единственное объяснение, которое имело смысл.
— Я — та, кто родилась на ее месте, — закончила я. — Я — ее воля к жизни, которой у нее никогда не было. Я — ее гнев, который она боялась показать. Я — ее сила, которую вы все в ней растоптали. Я ношу ее лицо, ее имя, но я — не она. Если кто-то позволит себе оскорбить меня, я дам сдачу. Даже не сомневайся.
Я замолчала. В библиотеке стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине и как капли дождя бьют в стекло.
Он не отводил взгляда. Его лицо было бледным, как полотно. Он медленно протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными.
— Я… я не знал, — прошептал он. Его голос был хриплым. — Боже, я не знал… что тебе было так больно…
— Теперь знаешь, — ответила я.
Я не плакала. Но я видела раскаяние и вину в его глазах.
— Та Сесилия из прошлого… она никогда меня не простит. Верно?
— Да.
Он убрал руку, словно боясь причинить мне боль. Алистер отступил на шаг назад.
— Кто бы ты ни была, — сказал он, и его голос дрогнул. — Та, что стоит сейчас передо мной… я… прошу шанс. Позволь мне всё исправить… Мне кажется, я в тебя…
Он не договорил. Он просто смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня замерло сердце.
— Мне нужно подумать, — пробормотал он и, резко развернувшись, вышел из библиотеки, оставив меня одну.
Я рухнула в кресло, чувствуя, как дрожат колени.
Я сказала ему. Я сказала правду. Уклончивую, метафорическую, но правду. И он ее принял.
Я не знала, что будет дальше. Что он будет делать с этой правдой. Но я чувствовала, что сегодня, в этой тихой, дождливой библиотеке, мы оба, наконец, освободились от призрака прошлого. От призрака леди Сесилии.
Глава 30
После моего признания Алистер исчез. Не буквально, конечно. Он не уехал. Но он снова заперся в своей ледяной башне. Он перестал приходить на ужины в столовую, приказав Дженнингсу снова носить еду ему в кабинет. Он избегал меня. Если мы случайно сталкивались в коридоре, он коротко кивал и проходил мимо, стараясь не смотреть на меня.
Сначала я запаниковала. Я думала, что моя правда оттолкнула его. Что он не смог принять ее и теперь жалеет о своей откровенности. Но потом я поняла. Он не избегал меня. Он думал. Он переваривал то, что я ему сказала. Он прощался с прошлым, со своей виной, со своими ошибками. Ему нужно было время, чтобы побыть одному. И я дала ему это время.
Я с головой ушла в работу. Управление поместьем отнимало все мои силы и мысли. Я заключала новые контракты, планировала осенние посадки с Артуром, разрабатывала новое меню с миссис Гейбл. Я работала с утра до ночи, и эта работа была моим спасением. Она не давала мне думать о нем, о нас, о том странном, хрупком мире, который возник между нами и теперь, казалось, снова рушился.
Прошла неделя. Неделя оглушительной тишины и неловких, случайных встреч в коридорах. Я уже почти смирилась с тем, что мы вернулись к исходной точке — к холодной войне двух чужих людей.
А потом, в один из вечеров, он сам пришел ко мне.
Я сидела в бывшем кабинете Флетчера, который теперь был моим, и корпела над счетами. За окном бушевала гроза, дождь хлестал по стеклам, а ветер завывал в