Дракон смотрит на меня как на сумасшедшую. Его золотые глаза сужаются.
— Они хотели твоей смерти. Они предали тебя. И ты хочешь их спасти?
— Я хочу, чтобы они ответили за все! — горячо возражаю я, глядя ему прямо в глаза. — Наказание должно быть справедливым. Оставить их медленно умирать под камнями — это даже не казнь. Это... это просто грязная смерть.
Несколько секунд мы буравим друг друга взглядами. Я жду, что он сейчас рявкнет на меня, укажет на мое место.
Но Кейран вдруг раздраженно выдыхает, взмахом руки раскидывает завал в стороны и вышвыривает бесчувственные тела Бруно и Летиции из-под обломков на самый край нашего кратера.
— Ладно, — глухо рычит он. — Если ты так этого хочешь, пусть живут. Ими займутся мои дознаватели. Но, поверь, смерть под камнями была бы для них более милосердной.
Я смотрю на него, и меня накрывает странное, трепетное чувство.
Сальватор прислушался к моим словам. Он уступил мне. Это так... необычно.
— А теперь пойдем, — глаза Кейрана снова вспыхивают хищным, опасным золотом. — Нам надо завершить начатое и найти этого ублюдка в маске.
— Но как? — я в растерянности оглядываюсь на обломки. — Он же ушел!
Сальватор поворачивается ко мне. На его окровавленном лице расцветает пугающая, хищная улыбка истинного дракона.
— Думаешь, после того, как я увидел и попробовал на вкус его гнилую магию, он сможет скрыться от меня? — он делает шаг ко мне, его голос вибрирует предвкушением расправы. — Я учую его след даже на другом конце этой проклятой Империи.
Не успеваю я ничего ответить, как Кейран просто подхватывает меня на руки.
Я тихо вскрикиваю от неожиданности и легкой паники, инстинктивно обвивая руками его крепкую шею. Мои ноги отрываются от земли.
Сальватор мощно отталкивается от камней. Его гигантские крылья с оглушительным хлопком рассекают ночной воздух, и нас стремительно подбрасывает в темное небо.
Ветер бьет в лицо, захватывая дух. Академия остается где-то внизу, превращаясь в миниатюрную модельку. Мы летим так быстро, что у меня слезятся глаза.
Дракон безошибочно берет курс к старой, заброшенной пограничной башне, одиноко торчащей на самой окраине академических территорий.
Кукловод стоит на полуразрушенной крыше старой башни. Он тяжело, со свистом дышит, опираясь на остатки своей трости. Вокруг него на камнях уже начерчен сложный, многоуровневый светящийся контур дальнего телепорта.
Он уверен, что оторвался. Уверен, что сможет уйти безнаказанным.
Но он ошибается.
Мы стремительно падаем с неба. Сальватор приземляется на каменную кладку с такой силой, что вся древняя башня содрогается до самого основания, а контур телепорта разлетается искрами и гаснет.
Человек в маске резко оборачивается. Я чувствую его ужас, его отчаяние. В животном порыве он вскидывает руки, чтобы ударить по нам очередным темным заклинанием.
Но Кейран даже не использует магию. Быстрым, почти небрежным движением он отбивает его удар в сторону, делает шаг вперед и хватает Кукловода за горло.
Он отрывает хрипящего врага от земли, словно тряпичную куклу.
— Конец игры, — ледяным шепотом произносит Сальватор.
Свободной рукой Завоеватель цепляет край безликой серебряной маски и одним резким движением срывает ее, отбрасывая в сторону. Маска со звоном катится по камням.
Я задыхаюсь от шока, глядя на лицо человека, который все это время дергал за ниточки.
45. Лицо под маской
Серебряная маска со звоном падает на каменную кладку и откатывается в сторону.
Я делаю судорожный вдох и замираю.
Воздух застревает в легких, к горлу мгновенно подкатывает обжигающий ком тошноты.
Это лицо я знаю с самого детства.
Короткая седая бородка, резкие черты лица, благородная седина на висках…
Архимаг Рихтер. Декан факультета боевой магии. Правая рука Архимага Валериуса и приближенный самой Короны.
Вся моя жизнь, все мое прошлое в один момент оказываются похоронены под толстым слоем лжи.
Этот человек десятки раз сидел за одним столом с моим отцом!
Он тепло улыбался мне, когда я была маленькой девочкой, дарил подарки. Он всегда строил из себя самого преданного, самого верного соратника дома Ферненов.
А на самом деле, все это время под маской доброго наставника скрывалось абсолютное чудовище. –
— Вы... — только и могу прошептать я, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. — …как вы могли?! Отец доверял вам!
Рихтер, даже находясь в каменной хватке дракона, скалится и бешено вращает глазами.
— Твой отец... — сипит он, сплевывая кровь на сапоги Сальватора, — твой отец был трусливым дураком, Аделина! Идеалистом, который боялся собственной тени! Обманывать его было не так уж сложно!
— Но зачем?! — меня трясет от шока и возмущения, — Ради чего все это?!
— Потому что Империя слаба! — рычит Декан, жадно хватая воздух. — Император — трус, а наши враги ждут лишь повода, чтобы разорвать нас на куски! Черная Гниль должна была стать нашим спасением! Мы бы смогли укрепить наши границы и держать соседей в страхе! Так что те шахты были лишь необходимым материалом для исследований.
— Ты смеешь называть людей материалом? — чеканит Завоеватель, и каждое его слово бьет, как хлыст. — Моя младшая сестра. Она пришла на тот проклятый кордон с обозом северных лекарей. Она вошла в шахты, чтобы вывести детей и удержать твою заразу! А из-за тебя она погибла!
У меня подкашиваются ноги.
Боги!
Сестра? У Завоевателя была сестра? И она погибла в землях моего отца?
Но Рихтер внезапно издает злорадный смешок.
— Но убил ее не я, Завоеватель! — хрипит он, глядя Сальватору прямо в глаза. — Ее убил обожаемый папочка нашей девочки!
— Ложь! — крик сам вырывается из моей груди.
Я бросаюсь вперед, не в силах это слушать. Мое сердце бьется так, словно его сейчас разорвет на куски.
— Это ложь! Мой отец был благородным человеком, он бы никогда... Он защищал нас! Он не мог!..
Слезы застилают мне глаза. Я смотрю на Сальватора, отчаянно надеясь, что тот сейчас подтвердит, что все это действительно лишь грязная ложь предателя.
Но Кейран медленно поворачивает ко мне голову.
И в его глазах я вижу приговор.
— Маркграф Фернен узнал обо всем, когда было слишком поздно, — голос Сальватора лишен эмоций, но я чувствую что даже ему он даются тяжело. — Когда он понял, что Гниль — это не болезнь, а оружие, вышедшее из-под контроля, он так же понял и то, что ослабленная, погрязшая в долгах Империя не справилась бы с эпидемией. Зараза сожрала бы слишком многих.
Я качаю головой, слезы обжигают щеки, но я не могу отвести взгляд от Сальватора.
— И тогда твой отец принял самое страшное